Потому что, по недосмотру Богомолова, ещё и младший ребенок сломал руку и находится сейчас в стационаре с сотрясением. Доставил его туда абсолютно посторонний человек, с которым она и находилась после того, как её забрал отец. Вот документы. Если нужно пройти экспертизу, мы с Алиной её пройдем, но без отца, с моим сопровождением и сопровождением психолога.
Председатель зачитывает несколько актов. Включая новогодний, когда на нас стукнул Толик. Я ""правильно"" отвечаю на все вопросы.
Выхожу в полуобморочном состоянии.
Перед глазами звёзды.
Сразу же заходит Толик.
Чтобы тебя там женщины на флажки порвали! — желаю ему вслед. Алинкины аудио хорошо прогрели аудиторию!
Лев Русланович отпаивает меня водой. Сдает на руки приехавшему Добрыне.
В перерыве к нам подходит приятная женщина из комиссии.
Говорит с Тархановым.
— Ну как у нас дела, Наталья Антоновна?
— До вас мы разбирали семнадцатилетнюю маму, которая поила годовалого ребенка пивом, чтобы спал, а сама уезжала ""кататься"" с мужиками за деньги, бросая его одного.
Ей решили дать шанс и только ограничить в правах на полгода. А перед ней мы рассматривали ""солевую"" семью с пятью детьми, которых органы опеки изымают третий раз. Третий! То есть предыдущие два их не лишили прав, понимаете? А перед ними, мать, которая сожительствовала с уголовником, который отсидел по статье изнасилование. А у неё две несовершеннолетние дочери, которых она оставляла с этим пьющим уродом, когда уходила в ночные смены.... - тяжело вздыхает.
— И ее тоже не лишают прав. А у вас.... чистый ""наговор на мать и девочку с целью получить вместе с опекой право распоряжение счетами и имуществом детей"". Тем более обе девочки пострадали. Ни одной претензии к матери нет. Задача комиссии — защита прав ребенка. Комиссия будет на вашей стороне.
— Спасибо, Наталья Антоновна.
Мы дожидаемся результатов комиссии. В связи с тяжёлой ситуацией — сбежавшим ребенком, нам обещали решение прямо сегодня. Так как это возможность убедить ребенка вернуться домой.
Толик выходит мыльный, с выпученными глазами, взъерошенный и злой как собака.
Пытается пройти на выход мимо Добрыни, который загородил своими широкими плечами узкий коридор.
Сначала прижимаясь к стене с одной стороны, потом с другой.
— Позвольте.... - надменно цедит он.
Добрыня разворачивается, глядя на него сверху вниз.
— Не позволю, — басит с угрозой.
И это явно не ответ на просьбу.
Тарханов вежливо вмешивается в их противостояние.
