– Не мог же я тебя оставить…
– Скажи уж, привидений здешних побоялся! – Дракониха попыталась сесть и скривилась от боли.
Сдаваясь, Искр поднял лапы.
– Ну, в конце концов, имей я привычку кидаться навстречу воющим в темноте призракам, то не дожил бы до своих лет! – Он отвернулся с надменным видом.
На этот раз пронзительный крик раздался совсем близко. Сердце у дракончика подпрыгнуло.
– Это та самая безумная узница, – объяснила Тёрн. – Помнишь, я про неё спрашивала, а ты не мог вспомнить, за что она сидит.
– За неё – за ложь! – раздалось из темноты. – Я не она – она не я – убью её!
Вздохнув, королева снова подняла фонарь и шагнула к одной из камер, по которой и правда металась измождённая старуха, клацая ржавыми цепями и раздирая когтями собственную чешую. Едва на неё упал свет, дракониха с воплем кинулась к прутьям решётки.
– Пустите – убью её!
– Да, пожалуй, выпускать опасно, – вздохнула Тёрн. – Погляди, Искр, никакой это не призрак. Просидела тут двадцать лет, так любой сойдёт с ума.
– За ложь! – снова завопила узница. – Я не она! Королева не пришла! Никто не пришёл! Она украла меня! Она не я!
– Дайте посмотреть, – прохрипела вдруг Оникс. Подползла на передних лапах, оттолкнув Искра, который пытался помочь, и вгляделась в старуху.
– Ты не можешь её знать, – покачала головой Тёрн. – Она здесь дольше, чем тебе лет.
– Похожа на мою мать… Та тоже была нервная, кстати, – вечные кошмары, страхи. Будь её воля, держала бы меня где-нибудь в пещере."
"Заинтересовавшись, Искр шагнул ближе и взглянул на узницу, которая вцепилась когтями в решётку и сунула морду между прутьями, зажмурив глаза, словно надеялась освободиться одной силой своей ненависти.
– Что, и правда похожа на Пальму? – прищурилась Тёрн.
– Не-е-е-ет! – завыла старуха.
Искр отшатнулся, зажав морду лапами.
– Нет, – покачал он головой. – То есть да, но не она – кажется, это Шип.
– Кто?
– Тётушка Шип? – переспросила Оникс, корчась от нового приступа боли.
– Сестра Пальмы, – объяснил Искр, снова вглядываясь в узницу.
– Шип, это ты? Как ты сюда попала?
– Ты! – выкрикнула старуха, звеня цепями. В глазах её мелькнуло что-то осмысленное. – Ты во всём виноват! Твои серьги, твои красивые слова! Твой никому не нужный дракончик!
– Это я, – фыркнула Оникс, – никому не нужный дракончик. Мать отдала солдатам Шип под видом себя самой и так смогла бежать. Рассказывала мне эту историю… И сама видела в кошмарах, снова и снова.
