– Короче говоря, я думаю, у него корь.
Роуз сначала потеряла дар речи, потом разразилась лающим смехом. Ей приходилось стоять здесь и выслушивать откровенную чепуху, вместо того чтобы принять аспирин, который успокоил бы руку, пульсировавшую адской болью с каждым ударом сердца. Ей постоянно лезли в голову мысли о том, как распухали руки персонажей комиксов, то и дело попадавших себе молотками по пальцам.
– Но ведь мы не подвержены лоховским болезням!
– Ну… раньше так и было.
Она гневно посмотрела на него.
Ей срочно понадобилась шляпа: без нее она чувствовала себя голой, – но цилиндр остался в кемпере.
Орех сказал:
– Я говорю только о том, что вижу. А это явная корь.
Лоховская болезнь с глупым названием. Только этого им не хватало!
– Но это же просто… чушь собачья!
Он вздрогнул, и немудрено. Ее слова показались резкими даже самой Роуз. Но… этого же не может быть! Корь? Получалось, что старейшина Истинного Узла умирал от детской болезни, которой теперь не болеют даже дети?
– На мальчишке-бейсболисте из Айовы было несколько пятнышек, но я и представить себе не мог… Именно потому, что, как ты сказала, мы не подвержены их заболеваниям.
"
"– Но с тех пор прошло уже несколько лет!
– Знаю. Напрашивается единственное объяснение. Зараза проникла в кровеносную систему и дремала там до поры. Некоторые болезни протекают именно так. Порой не проявляются годами, а потом – вспышка.
– Но все это верно только для лохов! – Она продолжала цепляться за этот аргумент.
Грецкий Орех только помотал головой.
– Если Дедушка заболел корью, то почему она не затронула остальных? Ведь все эти ерундовые болячки типа кори, ветрянки, свинки не опасны даже для лоховских детей. Во всем этом нет никакого смысла. – И, опровергая собственные слова, она повернулась к Ворону с упреком: – А ты о чем думал, когда позволил чуть ли не всей семье толкаться рядом с ним и дышать этими миазмами?
Ворон только передернул плечами. Все это время он не сводил глаз с трясущегося старика на постели.
Узкое красивое лицо Ворона отражало глубокую задумчивость.
– Все течет, все изменяется, – изрек Орех. – Если пятьдесят или сто лет назад у нас был иммунитет против болезней лохов, это не значит, что он остался и сейчас. Быть может, это часть естественного процесса.
– Уж не хочешь ли ты сказать, что абсурд, который творится у нас на глазах, естествен? – осведомилась она, указывая на Дедушку Флика.
