Абра повернулась на бок и натянула одеяло до подбородка. Засыпая, она представляла себя скачущей на белом коне в полных рыцарских доспехах. Мистер Пух наблюдал за ней со своего места на столике, которое было отведено ему, когда Абре исполнилось всего четыре года, и отбрасывал тусклый свет на ее левую щеку. Только она и копна волос виднелись из-под одеяла.
Во сне Абра мчалась галопом по бескрайним полям под миллиардами звезд.
10Роуз продолжала медитировать до половины второго ночи с воскресенья на понедельник. Остальные Истинные (исключая Энни Фартук и Большую Мо, которые сейчас дежурили у постели Дедушки Флика) уже крепко спали, когда она решила, что теперь все готово.
В одной руке она держала распечатанную на принтере фотографию центра города Эннистона в штате Нью-Гэмпшир, который не отличался особой привлекательностью. Пальцы другой руки сжимали одну из канистр. И хотя внутри почти не осталось пара, Роуз не сомневалась, что ей хватит. Она взялась за клапан, приготовившись открыть его.
Мы – Истинный Узел, и мы выстоим: Sabbatha hanti.
Мы – Избранные: Lodsam hanti.
Мы – счастливейшие из счастливых: Cahanna risone hanti.
– Прими это, Роузи, и используй надлежащим образом, – сказала она себе. Нажала на клапан, и показалось облачко серебристого тумана. Она вдохнула его, откинулась на подушку и позволила пустой канистре с легким стуком упасть на ковер. Потом поднесла снимок Мейн-стрит Эннистона ближе к глазам. Ее руки и пальцев как таковых уже не было, и картинка словно зависла в воздухе.
Неподалеку от Мейн-стрит в переулке, который, по всей вероятности, назывался Ричлэнд-Корт, жила маленькая девочка. Сейчас она должна была спать, но где-то в глубине ее сознания теперь жила Роза-в-Шляпе. Она исходила из того, что девочка не знала, как выглядит Роза-в-Шляпе (это было взаимно… по крайней мере пока). Но зато девочка знала, что Роза-в-Шляпе чувствует. Осталось у нее в памяти и то, на что Роуз смотрела вчера в универсаме «Сэмс». Это была ее примета, ее способ попытаться отыскать соперницу.
Роуз вроде бы пристально и задумчиво разглядывала снимок с пейзажем Эннистона, но на самом деле мысленно искала мясной отдел «Сэмса», где «КАЖДАЯ ОТБИВНАЯ РАДУЕТ ГЛАЗ!». Она искала саму себя. И после сравнительно недолгих поисков нашла. Сначала ее вел звук: музыкальная запись, звучавшая в магазине. Потом она увидела тележку. Но дальше все еще царила чернота. Это ничего; постепенно все восстановится. Роуз двигалась на звуки музыки, теперь далекие и гулкие.
