Всю сегодняшнюю почту.
Ее отец был прав. Сплошной мусор.
5Дверь небольшой комнаты, превращенной отцом в кабинет, стояла открытой, и когда Абра задержалась на кухне у раковины, чтобы прополоскать рот от неприятного прогорклого привкуса шоколадного печенья, то услышала размеренные щелчки клавиатуры его компьютера. Это был добрый знак. Когда щелчки замедлялись или прекращались вовсе, он, как правило, находился в дурном расположении духа. И начинал обращать на дочь больше внимания. А ей сегодня вовсе не хотелось, чтобы на нее обращали внимание.
– Абба-Ду, вас ли в доме я найду? – почти пропел отец.
В другое время она бы в очередной раз попросила его прекратить называть ее этим детским именем, но не сейчас.
– Ага.
– В школе все хорошо?
Череда клик-клик-кликов прервалась. Пожалуйста, только не выходи, взмолилась она мысленно. Не выходи из кабинета, чтобы посмотреть на меня и пристать с расспросами, почему я такая бледная и все такое.
– Все отлично. Как продвигается твоя книга?
– У меня выдался удачный денек, – ответил он.
– Как раз пишу про чарльстон и блэк-боттом. Вуди-дади-да. – Абра не поняла толком, о чем он говорит. Однако кликанье возобновилось. Слава тебе Господи!
– Прекрасно, – сказала она, сполоснула стакан и поставила в сушилку. – Я пойду наверх и займусь домашним заданием.
– Умная девочка. В восемнадцать тебя ждет Гарвард.
– Конечно, папочка.
А почему бы и нет? Что угодно, лишь бы не могила в Бэнкертоне, штат Айова, в одиннадцать.
6Но только отвлечься никак не удавалось.
Потому что.
Почему же? Почему – что? Потому что…
Потому что есть вещи, которые я могла бы сделать.
Она некоторое время попереписывалась с Джессикой, но потом подруга отправилась вместе с родителями в Норс-Конвей, чтобы поужинать в «Панда гарден». Абре ничего не оставалось, как открыть учебник обществоведения. Им задали четвертую главу – двадцать страниц скукотищи на тему «Как работает наше правительство». Однако книга сама собой раскрылась на разделе «Твои гражданские обязанности».
О Боже, если и существовало слово, которое она не хотела сегодня видеть и слышать, то это было слово «обязанности». Она зашла в ванную, чтобы выпить еще воды, потому что во рту оставался противный привкус, но вдруг уставилась на себя в зеркало, разглядывая собственные веснушки. Их и насчитывалось всего-то три: одна на левой щеке и парочка на носу. Совсем не так уж плохо. По части веснушек ей повезло.
