— Я сразу говорила мужу, генералу Гицко, что он должен требовать! Требовать и требовать! Лишнего нам не надо, но что полагается — то полагается! — вдруг разгорячилась Руфина Терентьевна. — Нет, ему понадобилась именно эта дача! И вот результат — он получил какой-то старый сарай, мы побывали там всего один раз и теперь, извольте, всю весну и, по всей видимости, лето просидим в Москве!..
— А зачем? — спросила Мирра с интересом. — Зачем вашему мужу, генералу Гицко, понадобилась именно эта дача?
— Какие-то военные воспоминания, — махнула рукой Руфина Терентьевна.
В руке, по деревенскому обычаю, у неё был зажат носовой платок. Он благоухал «Красной Москвой». — Какие-то глупые истории, и вот мы остались без дачи! Неужели вы думаете… эээ… Нина, кажется, я не расслышала, что мы станем жить в эдакой эволюции?! Ваш папаша, должно быть, был большой оригинал, раз согласился на такие условия.
Надинька стояла как громом поражённая.
…Оказывается, её драгоценный, обожаемый, единственный дом оказался брошен, никому не нужен?! И такие утончённые особы, как эта самая генеральша и её дочь, жить в нём не хотят?!
Надинька отдала бы всё на свете, чтобы вернуться в него, хотя бы ненадолго, а они… не хотят?!
Генеральша, очень недовольная, слегка кивнула и повлекла Зинушу в сторону зала.
Все трое проводили их глазами.
— Какие… военные воспоминания, а? — спросила Мирра, заглядывая Надиньке в лицо. — Вы с какого года на вашей даче жили?
— С тридцать девятого. Ещё до войны въехали.
— А в войну?
— Мы с Агашей в эвакуацию уехали, в Зубову Поляну.
Мама на фронте была, а папа в Казани, на заводе.
— Выходит, дача пустовала?
Надинька наконец посмотрела на Мирру:
— Папа, когда приезжал в Москву, всегда заезжал. А потом мы вернулись.
— Странно, — выговорила Мирра. — Очень странно. Тогда какие у этого генерала могут быть военные воспоминания? Или они с Павлом Егоровичем дружили?
Надинька покачала головой:
— Мы их никогда не знали.
— Тут какая-то тайна, — заключила Мирра. — Надо разобраться.
— Мирка, представляешь, наш дом им совершенно не нужен.
— Вот именно! — подхватила подруга. — Так и есть! И непонятно, зачем этот самый генерал добивался именно вашей дачи, если его супруга не может жить…
— В эдакой эволюции, — подсказал Марк, о котором они позабыли, и все трое рассмеялись.
Второе отделение Надинька слушала плохо — всё раздумывала о превратностях судьбы и о своём утраченном доме. Да и никто из исполнителей больше не играл так, как та девчонка из первого отделения!..
