А тут вдруг показалось, это будет так красиво – новое платье и букет! Платье Агаша сшила – заглядение! Нежное, в талию, рукава фонариками, юбка пышная, всё обшито тонким кружевом! Это самое кружево Агаша извлекла из своего самого заветного сундучка, который открывала редко, почти никогда.
– Бери букетик маленький, – наставляла Агаша, провожая Надиньку. – С большим намучаешься, надоест, да и перчатки порвёшь, если букет большой, они тонкие совсем!
– Агаша, что ты всё бормочешь!
Надинька поцеловала няню, помахала ей рукой, сделала на лестничной клетке реверанс и помчалась вниз, только каблучки зацокали.
Агаша прислушивалась, не уходила. Вот сейчас по перилам съедет, как пить дать! Каблучки затихли, а потом опять зазвучали, в самом низу. Егоза!.. Куда ей замуж?
…Господи, только бы человек хороший, не пропащий, только бы обижать не стал! Девочка вон как в него вверилась, душой оттаяла, как прежняя стала. Впрочем, тут и доктор Яков Михайлович влияние оказал – с зимы живёт у них, и как есть у него минутка, всё с Надинькой беседует.
Доктор въехал в маленькую комнату, пришлось потесниться, теперь Агаша с Надинькой жили вдвоём. Доктор шутливо называл их житьё «вокруг рояля».
Соседи поначалу житья-то и не давали, изводили, жалобы на них строчили, участкового вызывали – так сердились, что лишнего человека в квартиру привели, но постепенно наладилось. Надинька набралась храбрости и позвонила знаменитому артисту Меркурьеву Василию Васильевичу, с ним Павел Егорович знакомство водил. А тот такой добрый человек оказался, такой душевный, даром что знаменитость! Василий Васильевич в Моссовет лично съездил, кого-то там попросил, похлопотал, и прописали доктора на их жилплощади!.
.
Агаша закрыла дверь, проверила цепочку, подумала и постучала соседям.
– Фейга Наумовна, откройте!
Дверь приоткрылась, выглянула встревоженная соседка и спросила заговорщицким шепотом:
– А Надинька?
– Только проводила, – почему-то тоже шепотом ответила Агаша.
– Ну, проходите, проходите!..
В соседской комнате было не протолкнуться – в прямом смысле слова.
В центре за круглым столом сидели все три брата Колпаковы – Витька, Юрка и Шурка – и гуашью рисовали что-то на длинном листе бумаги. Перед каждым был стакан ситро, от которого они отпивали понемножку, стараясь экономить, и по изрядному куску белого хлеба, щедро намазанного маслом и посыпанного сахарным песком, баловство немыслимое!..
Братья от старания высовывали языки и с Агашей поздоровались нестройно.
