Как она может отпустить доктора, ведь он уже здесь, он вернулся, он был там, в прошлом, он знал и любил их всех, а теперь он рядом, а это значит – ничто не потеряно безвозвратно.
– Яков Михайлович, – сказала она очень твёрдо, – я теперь заболею, точно говорю. У меня ноги совсем замёрзли. Если вы уедете в Можайск, кто меня станет лечить?.. И Агаша не простит, если я вас сейчас отпущу!
Доктор поднял на плечо вещмешок и сказал:
– Вся в мать. Та тоже храбрая была.
И они зашагали по дороге обратно к станции.
Коля потоптался и отправился следом.
На полдороге поднялся ветер и началась настоящая метель.
Февраль, 1957 год
Трамвайным звоном зашёлся телефон на стене в конторке механосборочного цеха.
– Алё! Алё!
– Механосборочный? Начальник КБ у вас?
– С утра был, а сейчас кто его знает!
– Пусть к директору бегёт! Алё, алё! Слышали? Пусть бегёт к директору!
– Да где я его тебе возьму, милая? Ежели тута он, передадим, а ежели нету, ищите сами!..
Старший мастер дядя Коля Логунов приткнул трубку обратно на аппарат, посмотрел вниз, в цех.
И первым делом увидел как раз начальника КБ!.. Он что-то говорил рабочим, размахивал руками и аж приплясывал как будто.
Дядя Коля постучал было в стекло, но где там! Из цеха поднимался такой шум, какой помнился дяде Коле только на войне, когда «работали» одновременно артиллерия и авиация. Пулемётной дробью стрекотали пневматические молотки, гудел металл, громыхали трубы.
Дядя Коля напялил засаленную кепочку с пуговкой, сунул за ремень рукавицы и по металлической лесенке стал спускаться в цех.
На стене справа так, чтоб всем было видно, висела сегодняшняя «молния»: «Товарищи! Равняйтесь на токаря-расточника Медведева, выполнившего на трое суток раньше ответственный заказ для строителей атомного ледокола «Ленин»!»
– Сергей Ильич, – на ухо начальнику КБ прокричал дядя Коля. – Дуй к директору, вызывают тебя!
– Чего это?!
– Да почём мне знать! Телефонистка передала – пусть берёт ноги в руки и дует!
Сергей Ильич пожал плечами.
После воспаления лёгких, скрутившего его в начале зимы, он сильно похудел, пожелтел и осунулся. Лечился, прямо скажем, кое-как, в больницу ехать наотрез отказался, лежал дома. Из заводской столовой ему приносили еду, а из КБ «синьки» и чертежи – а он всё работал!
Дельный оказался мужик, одобрительно подумал дядя Коля, не болтун, не заносчивый! Говорит понятно, перед рабочими не выделывается, даром что инженер и сам в очках.
