Агаша помчалась, вытирая руки о фартук.
– Алё! Алё! Алё, кто говорит?
– Ленинград вызывает, ответьте Ленинграду, – металлическим голосом проговорила телефонистка.
Агаша опять изо всех сил закричала в трубку:
– Алё! Алё!..
– Агаша? – спросил чей-то голос совсем близко. – Вы меня слышите?
– Кто это?!
– Сергей, – сказал голос. – Сергей Гаранин. Надиньку позовите, пожалуйста.
Тут Агаша сообразила, кто это.
– Нет её, – сказала она с неудовольствием. – Не вернулась ещё.
Трубка помолчала.
– Жаль, – сказал голос.
– Агаша, вы передайте ей, что я звонил. Только непременно!
– Передам, – пообещала та, точно зная, что передавать ничего не станет.
Она положила трубку, междугородняя прозвонила отбой. Агаша вернулась на кухню.
Звонивший числился Надинькиным «товарищем», по старинке это, стало быть, кавалер, но в доме никогда не бывал, на похороны Павла Егоровича не явился, и вообще то и дело где-то пропадал, Надинька уверяла, что в командировках. Павел Егорович в своё время грозился вывести «товарища» на чистую воду, Надинька на отца сердилась, и никак они не могли по этому вопросу договориться!.
.
Агаша была уверена, что настоящий кавалер с серьёзными намерениями никогда свою милую наедине с эдаким горем не покинет – сиротой ведь осталась девочка, а ей двадцать лет всего! Утешить её нужно, пожалеть, может, помочь как-то. А он, видите ли, такой занятой-деловой, даже на похоронах не был!.. Как теперь его отвадить, без Павла Егоровича-то? Вот задача.
На крыльце застучали каблуки, Агаша кинулась в прихожую, распахнула дверь.
Надинька, мокрая с головы до ног, вбежала в дом.
– Господи Иисусе, дождь разгулялся? А я и не слышу, у меня плита трещит!..
– Здравствуй, Агаша.
– Снимай, снимай туфли, и чулки снимай, мокрое всё! Платок-то давай, куда на полку суёшь, прежде просушить нужно! Точно теперь заболеешь.
– Я не заболею, Агаша.
Надинька положила на комод портфельчик, скинула макинтош, стянула туфли и чулки и пошла в комнату, оставляя за собой цепочку мокрых следов.
– Ступай в ванную, – приказала Агаша, следуя за ней с ворохом мокрой одежды в руках. – Я тебе сейчас горячую воду пущу.
– Подожди, Агаша. Что-то я устала.
– А ещё бы! Целый день не евши не пивши! Хоть бы бутерброд с собой взяла!..
Надинька улыбнулась.
– С чем? – спросила она. – С чем бутерброд, Агаш?
Но та не поддалась.
– Да вон с вареньем! У нас варенья полно!
Надинька села в кресло возле печки, натянула на застывшие мокрые ноги плед и закрыла глаза.
