Отряды выходили в коридор, помещение пустело, Рианнон уже ждала меня у двери с озадаченным выражением лица, а я очень медленно встала из-за стола и взяла в руки свой ранец.
— Это был Бреннан, не так ли? — спросила я у профессора Каори.
Печаль наполнила его взгляд, когда тот встретился с моим.
— Да. Он умер, пытаясь спасти твоего брата, но Бреннану было уже не помочь.
— Зачем он это сделал? — Я поправила ранец на плече. — Воскрешение невозможно. Зачем ему было убивать себя, если Бреннана уже не стало?
Волна горя затопила мое сердце, унесла мое дыхание.
Бреннан никогда не хотел, чтобы кто-то умирал за него. Это было не в его характере.
Профессор Каори откинулся на спинку своего стула и уставился на меня, подергивая пальцами короткие черные усы.
— То, что ты Сорренгейл, не облегчает твою жизнь здесь, не так ли?
Я покачала головой.
— Есть пара-тройка… или гораздо больше кадетов, которые хотели бы избавиться от меня вместе с моей фамилией.
Он кивнул:
— Все изменится, когда ты уедешь. После окончания академии ты поймешь, что быть дочерью генерала Сорренгейл — означает быть тем, ради кого другие готовы будут в лепешку расшибиться.
Ради того, чтобы сохранить тебе жизнь. Не потому, что они любят твою мать, а потому что либо боятся ее, либо хотят ее благосклонности.
— Чего же хотел Наолин?"
"— И того и другого. А еще всаднику с такой мощной связью сложно осознать и принять пределы своих возможностей. Но связь с драконом делает тебя всадником, а воскрешение кого-то из мертвых… оно делает тебя богом.
Но я что-то не думаю, что Малек был бы рад, если бы кто-то потянул на себя его одеяло.
— Спасибо, что ответили, — я повернулась и пошла к двери.
— Вайолет, — окликнул профессор Каори, и я остановилась, чтобы оглянуться. — Я учил и твоего брата, и твою сестру. Моя печать слишком полезна здесь, в академии, чтобы позволить мне надолго отправляться с крылом на поле боя. Но должен сказать… Бреннан был великолепным всадником и хорошим человеком. Мира же проницательна и одарена, когда дело доходит до езды на драконе.
Я кивнула.
— Но ты умнее их обоих.
Я растерянно моргнула. Нечасто меня сравнивали с братом и сестрой, да еще так, чтобы я оказалась круче, чем они.
— Судя по тому, что я видел, ты каждый вечер сидишь в аудитории и помогаешь своим друзьям заниматься. Кажется, это значит, что ты еще и более сострадательная. Не забывай об этом.
— Спасибо, но ум и сострадание не помогут мне во время Молотьбы, — у меня вырвался самоуничижительный смешок.
