Последнее, что нужно этому королевству, — кто-то вроде Джека верхом на черном драконе. Нет, спасибушки. Ни за что.
— Нет, — ответил профессор Каори. — Он не соглашается на связь с тех пор, как его предыдущий и единственный всадник был убит во время восстания, и оказаться рядом с ним ты сможешь только в Долине, а этого не произойдет, потому что тебя испепелят еще до того, как ты пересечешь ущелье.
Бледная рыжеволосая девушка, сидевшая передо мной, сдвинулась со своего места и опустила рукав, чтобы прикрыть свою метку отступника.
— Кто-то должен спросить его снова, — крикнул Джек.
— Это так не работает, Барлоу. Сейчас только один черный дракон находится на службе…
— У генерала Мельгрена, — сказал Сойер. Его тетрадь лежала перед ним закрытой, но я не могла его в том винить. Я бы тоже вряд ли стала делать записи, если бы проходила этот урок во второй раз. — Кода, верно?
— Да, — профессор Каори кивнул. — Старший из них, мечехвост.
— Просто ради любопытства, — леденяще-голубой взгляд Джека не отрывался от иллюзии черного дракона, все еще спроецированной в центре класса.
— Какой способностью он одарил бы своего всадника?
Профессор Каори сжал кулак, и иллюзия исчезла.
— Неизвестно. Печати являются результатом уникальной химии между всадником и драконом и обычно говорят больше о человеке, чем о драконе. Единственное верно: чем крепче связь и чем могущественнее дракон, тем сильнее печать.
— Отлично. Каким был его предыдущий всадник? — спросил Джек.
— Печатью Наолин был переброс, — плечи профессора Каори опустились.
— Он мог поглощать силу из различных источников: других драконов, других всадников, а затем использовать ее или перераспределять.
— Крутейше, — в тоне Ридока слышалось чуть больше, чем просто восхищение героем прошлого.
— Более чем, — согласился профессор Каори.
— Что же убило человека с такой печатью? — спросил Джек, скрестив руки на своей обширной груди.
Профессор Каори посмотрел на меня, потом отвел взгляд.
— Он попытался использовать эту силу, чтобы оживить павшего всадника, — что не получилось, потому что не существует печати, способной воскрешать, — и истощил себя в процессе.
Говоря словами, к которым вы привыкнете после Молотьбы, он сгорел — и умер рядом с тем всадником.
Что-то в моей груди сдвинулось, вызвав странное чувство, которое я не могла объяснить и от которого в то же время не могла избавиться.
Зазвенели колокола, сигнализируя, что час занятия истек, и мы все начали собирать вещи.
