— Ты посылаешь ее на смерть! — из-за толстой деревянной двери генеральского кабинета громыхал знакомый голос, и у меня перехватило дыхание.
На всем континенте есть лишь одна женщина, достаточно безрассудная, чтобы повышать голос на генерала, но сейчас она должна была быть на границе, вместе с Восточным крылом. Мира.
В ответ раздалось что-то возмущенно-неразборчивое, и я потянулась к дверной ручке.
— У нее нет ни единого шанса! — прокричала Мира, когда я с силой распахнула тяжелую дверь, и вес рюкзака сместился вперед, чуть не свалив меня на пол.
Вот дерьмо.
Генерал выругалась, поднимаясь из-за стола, а я ухватилась за спинку дивана с малиновой обивкой, чтобы удержать равновесие.
— Проклятье! Мам, да она даже со своим рюкзаком не может справиться, — огрызнулась Мира и бросилась ко мне на помощь.
— Я в порядке. — Мои щеки пылали от досады, в то время как я изо всех сил пыталась восстановить равновесие.
Сестра всего пять минут как вернулась и уже пытается меня спасти. Просто потому, что ты, дура, нуждаешься в спасении.
Я не хотела этого. Не хотела, никак, ни на столечко, участвовать в этом дерьме от квадранта всадников. И не то чтобы я жаждала смерти. Лучше бы я провалила вступительные экзамены в Басгиат и отправилась прямиком в армию вместе с большинством призывников. Но в тот момент мне важно было знать, что я могу справиться со своим рюкзаком, и я сумею справиться с собой.
— Ох, Вайолет. — Обеспокоенный взгляд карих глаз.
Мира смотрела на меня сверху вниз, сжимая плечи.
— Привет, Мира. — Я почувствовала, как улыбка невольно тронула уголки рта.
Может, наша встреча и станет прощальной, но я все равно была рада впервые за много лет увидеть сестру.
Ее взгляд смягчился, и ее пальцы скользнули по плечам, как будто она собиралась меня… Но тут она отступила в сторону и повернулась ко мне боком, чтобы встать плечом к плечу — против нашей матери."
"— Ты не можешь этого сделать.
— Всё уже решено. — Мама пожала плечами, от этого движения ее приталенная черная форма сначала поползла вверх, потом вернулась на место, облепив фигуру.
Я усмехнулась. Вот тебе и надежда на отсрочку. Впрочем, я и не ждала милосердия от женщины, которая прославилась именно отсутствием оного.
— Так отмени это всё, — прорычала Мира. — Она всю жизнь готовилась стать писцом. Ее не воспитывали всадницей.
— Да уж, она точно не ты, не так ли, лейтенант Сорренгейл? — Мама уперлась ладонями в безупречную поверхность своего стола и слегка наклонилась вперед, оценивающе глядя на нас.
