— Мне просто нужно прикинуть, каковы мои шансы, — руки сами собой сжались в кулаки.
Этот засранец имел наглость продолжать улыбаться."
"— Это самый странный способ, которым меня когда-либо пытались склеить…
— Не шансы с тобой, самодовольный ты придурок! — На хер. На хер все это. Я шагнула мимо него, но он поймал мое запястье, и его захват был не слишком давящим, но крепким.
Кончики его пальцев на тонкой коже заставили пульс тут же разогнаться до невозможного.
— Шансы на что? — спросил он, притягивая меня так близко, что мое плечо коснулось его бицепсов.
— Ни на что.
Он все равно бы не понял. Он гребаный лидер крыла, что означает, что он преуспел во всем в этом квадранте, даже как-то умудрился преодолеть проклятие собственной фамилии.
— Шансы на что? — повторил он. — Не заставляй меня спрашивать трижды.
Зловещий тон противоречил его нежной хватке. И, проклятье, неужели обязательно так хорошо пахнуть? Мятой, кожей и чем-то, что я не могла определить, чем-то, что балансировало на границе между цитрусовым и цветочным.
— На возможность выжить! Я не могу подняться на эту гребучую Полосу.
Я почти умудрилась вырвать запястье из его руки, но он не отпустил.
— Понятно, — он был так раздражающе спокоен, а я не могла усмирить ни одну из своих эмоций. Ни одну.
— Нет, тебе точно не понятно. Ты, небось, будешь праздновать в тот день, когда я разобьюсь, и тебе не придется тратить время на то, чтобы убить меня.
— Убить тебя не составит никакого труда, Вайоленс. Большинство же моих проблем вызвано тем, чтобы ты оставалась в живых.
Я подняла глаза, чтобы встретить его взгляд, но по его лицу невозможно было что-либо прочитать. Его скрывала тень. Ну и ладно.
— Извини за беспокойство. — Мой голос сочился сарказмом. — А знаешь, в чем главная проблема этого места? — Я снова попыталась вырвать руку, но он не отпустил меня. — Ну кроме того, что ты трогаешь вещи, которые тебе не принадлежат? — Мои глаза сузились.
— Уверен, ты мне расскажешь. — У меня противно засосало под ложечкой, когда большой палец Ксейдена скользнул по моему пульсу, а потом мое запястье вдруг очутилось на свободе.
Я ответила прежде, чем успела толком подумать над словами:
— Надежда.
— Надежда? — Он наклонил свою голову ближе к моей, как будто не был уверен, что правильно расслышал.
— Надежда. — Я кивнула. — Кто-то вроде тебя никогда не поймет этого, но я знала, что прийти сюда — это смертный приговор. Не имело никакого значения, что меня готовили всю жизнь для квадранта писцов.
