Струйка крови перечеркнула мне лицо, когда назвали следующее имя, но я позволила ей доползти до подбородка.
* * *— Ты уверена? — обеспокоенно спросил Даин на следующий вечер, сжимая мои плечи.
Между его бровями залегли две морщины.
— Раз ее родители не приедут хоронить тело, значит, я единственная, кто может заняться ее вещами. Я последняя, кого она видела, — объяснила я, поводя плечом, чтобы поправить съехавший набок рюкзак Аурелии.
У родителей каждого кадета из Басгиата есть один и тот же набор вариантов, если их ребенок погибает.
Они могут забрать тело и личные вещи для захоронения или сожжения, или академия сама упокоит тело под камнем и сожжет вещи. Родители Аурелии выбрали вариант номер два.
— И ты не хочешь, чтобы я пошел с тобой? — спросил Даин, нежно касаясь моей шеи.
Я покачала головой:
— Я знаю, где находится яма для сжигания.
Он пробормотал под нос проклятие.
— Я должен был быть там.
— Ты не мог ничего сделать, Даин, — тихо ответила я, накрывая его руку своей, так, что наши пальцы переплелись.
— Никто из нас не смог бы. Она даже не успела дотянуться до веревки, — прошептала я. Я снова и снова проигрывала этот момент в голове и каждый раз приходила к одному и тому же выводу.
— У меня не было возможности спросить тебя, дошла ли ты до конца, — сказал он.
Я покачала головой.
— Я застряла на «дымоходе» и была вынуждена спускаться по веревке. Я слишком мала, чтобы преодолеть это расстояние, но сегодня я об этом не думаю. Что-нибудь придумаю перед официальным забегом в день Презентации.
Придется придумать. Ведь кадетам не разрешается спускаться обратно в последний день. Ты либо завершаешь Полосу препятствий, либо падаешь замертво.
— Хорошо. Дай знать, если я тебе понадоблюсь. — Он отпустил меня.
Я кивнула и поспешно пошла прочь из коридора общежития. Вес рюкзака Аурелии просто ошеломил меня. Ей хватило сил, чтобы перенести столько вещей через парапет, и все же она упала.
А я каким-то образом все еще была жива.
Я не могла избавиться от ощущения, что несу с собой не ее вещи, а ее саму, пока поднималась по лестнице на башню учебного корпуса, проходила мимо комнаты боевой подготовки и забиралась на каменную крышу… Миновала нескольких других кадетов, которые уже спускались вниз.
Яма для сжигания — не более чем очень широкая железная бочка, единственное предназначение которой — сжигать. И пламя ярко полыхало на фоне ночного неба, когда я, спотыкаясь, наконец выбралась на крышу, хватая ртом воздух.
