Я выскочила под ливень.
Замерла, когда он дойдя до меня, упал на колени.
— Накажи… Накажи. — Шёпотом дрожащим, с лихорадочным желанием получить возмездие, шептал Адам, прижимая меня к себе.
Я запустила пальцы в его волосы. Гладила и давясь слезами произносила:
— Встань. Встань. Хватит. Все хорошо. Все хорошо.
— Ничего хорошего. Ничего… — Он раскачивался, как будто бы пьяный, но я знала, что он не пил.
— Встань! Я тебя прошу! — Кричала я сквозь шум дождя. — Вставай же.
— Нет. Я виноват… Я виноват. Из-за одного меня: ты страдаешь, все страдают.
Я виноват.
Он словно был не в себе. И вместо того, чтобы поднимать его, я упала рядом с ним на колени.
— Смотри на меня. На меня. Смотри.
Я не знала, как нормально надо разговаривать с умолишенными.
Когда у меня была практика, нас в один день отвезли в клинику психиатрических заболеваний. Там было все намного ужаснее, но я пыталась вспомнить, что тогда говорили— не спорьте, потакайте. Он сошёл с ума. Я знаю.
— Смотри на меня. Смотри. — Просила я, облизывая искусанные губы.
— Смотри на меня, Адам. Пожалуйста.
— Я люблю тебя. — Дрожал его голос и я захлёбываясь болью, пыталась поймать его взгляд. — Я люблю тебя. — Совсем убийственно тихо произнёс, медленно закрывая глаза.
Я вдруг поняла, что меня тащит под его весом вниз. Я схватила его за ворот рубашки.
— Адам, Адам. Смотри на меня, пожалуйста. Пожалуйста Адам. — Шептала я, а потом не выдержав, хлопнула по щеке.
— Ну же, ну же.
Только он меня наверное не слышал, потому что падал, а я не дала.
Я мягко опустила его на мокрый асфальт. Наклонилась сверху и стала хлестать по щекам.
— Очнись, очнись. Ты что, не думай, что у тебя так все легко получится. Ну же, Адам, очнись. — Кричала я, захлёбываясь и почему-то чувствовала, что мне не мои сорок с лишним лет, а все те же восемнадцать— двадцать. Да плевать, даже двадцать пять.
Я чувствовала себя, вернувшись назад в прошлое, где точно так же говорила ему на кухне, обрабатывая рану.
— Не смей закрывать глаза. Не смей закрывать глаза, Адам.
Только попробуй. Надо было ехать в больницу.
— Я не мог. — Хрипло выдыхал он, упираясь затылком в стену.
Звенели инструменты. После одной из драк я поняла, что дома обязательно надо иметь почти полный комплект для перевязок и для зашивания.
— Не смей терять сознание. Не смей.
У меня из антисептика был только спирт и рана больно некрасивая. Да я бы сказала ужасная.
Сквозь стиснутые зубы, страх и боль, я зашивала стежок за стежком.
