После подачи горячего, которое разносили нанятые Буровым из ресторана люди, кто-то взял отцовскую гитару и терзал струны грустной песней.
Пьяные слезы. Хруст соленых огурцов от хозяйки, слава которых гуляла много лет Но, рецепт был передан только дочке по наследству.
Мария первая встала, подхватив пустой стеклянный кувшин из-под клюквенного морса. Откинула волосы за плечо, заплетенные в тугую косу. И ни на кого не глядя, отправилась на кухню... Где и так было тесно. Чужие люди толклись с посудой у мойки и у плиты.
Буров организовал поминальный обед, чтобы Нина не утруждалась. Она, как ни удивительно, согласилась.
Маша, почесав рыжую макушку, думала: «Куда бы податься, чтобы никто не мешал?»
Массивное фигура Нияза показалась в проходе. Он тряхнул пачкой сигарет. Показывая, что собрался выйти на улицу покурить. Его рыжая сообщница махнула ресницами, согласившись на данный вариант.
Хлопнула входная дверь. Ей вручили наполненный кувшин с новым морсом. Мария решила по-быстрому поставить на стол и.
.
У нее чуть посудина из рук не выпала! Мама... Ее интеллигентная, воспитанная мама, схватив за волосы толстую «подружку» била ее головой об стол и рычала львицей, таким голосом, аж мурашки по телу поползли:
— Ты что, тварь. Думала, я совсем дура? Думала, не узнаю кто за всем стоит?
— А-а-а! Помоги-и-ите! — вопила, открыв большой рот экс-генеральша. — Она с ума сошла! Помогите-е-е!
Раздался утробный звук, словно кто-то блюет.
Остальные гости, состоявшие из мужчин, замерли, не смея им мешать.
Когда еще такое увидишь? Внукам можно пересказывать, как две авторитетные бабы сцепились. Да, и не любили они Катьку... Скользкая и опасная тетка. Звание генерала можно было ей выдать, а не мужу. Как удалось бывшему начальнику части с ней развестись? Прямо медаль за такой подвиг выдать нужно. Катерина по головам шла, чтобы добиться своего. И черт возьми, на тебе! Нашлась на нее управа.
— Нина Ивановна, может не надо? — кто-то робко произнес и притих.
Противный звук гитарных струн, словно по ним напильником дернули.
До зубной боли. Бывшие сослуживцы переговаривались. Прозвучало: «Где Нияз?». С края стола попадала посуда, когда воительницы дернули скатерть.
Возня. Крики. Отборный мат из уст генеральши.
— Отпусти, сука! Да, я тебя знаешь, что сделаю? — отбивалась Екатерина, как могла с перекошенным красным лицом.
Битва перешла в критическую фазу. Голубева повалила Катьку на пол и лупила руками и ногами, не разбирая куда бъет.
