Захочет ли Дэвид рассказать ему все? Или примет его вопросы, как оскорбление?
Эксетер постучал в дверь и услышал невнятное приглашение войти. Дэвид полулежал в постели, опираясь на груду подушек, с номером «Таймс» в одной руке и чашкой кофе в другой. Рядом стоял поднос с пустыми тарелками. При виде брата он отложил газету.
– Доброе утро, – приветствовал его Маркус.
Дэвид пригубил свой кофе.
– В самом деле? – откликнулся он не без иронии.
– Пока что да, – ответил Эксетер.
Скорчив угрюмую гримасу, Дэвид поставил кофейную чашку на поднос.
– Полагаю, ты всю ночь обдумывал, какими словами меня назвать, так что не стесняйся, выкладывай. – Он сел в кровати, сложив на груди руки с мрачным видом, – мученик, да и только.
Маркус невольно улыбнулся.
– По правде говоря, – начал он, – с прошлого вечера я не вспомнил о тебе ни разу. – Дэвид насторожился. – Пришел убедиться, что с тобой все хорошо. И выслушать тебя, если ты соблаговолишь мне что-то рассказать.
Удивление на лице брата быстро сменилось подозрением, потом показался интерес.
– Ханна, – сказал Дэвид наконец. – Она сказала бы примерно то же.
Маркус промолчал, от души надеясь, что по его лицу ничего нельзя прочесть. Надо же – Ханна!"
"– Отлично, просто отлично, – продолжал брат с весьма довольным видом. – Только не говори, что она тебя окрутила, старик!
Эксетер отказался проглотить наживку.
– Она шлет тебе искренние пожелания скорейшего выздоровления.
Дэвид смотрел выжидательно, но Маркус молчал, тогда он злорадно рассмеялся.
– Пусть прибережет сочувственные слова до тех пор, пока ты со мной не покончишь. И как ты предлагаешь мне искупить вину?
– Никак. Я говорю всерьез. Устал попрекать тебя и бранить. Похоже, тебе уже устроили трепку – не знаю, правда, кто и за что. – Дэвид поморщился. – Так что мне нет никакого расчета тебя добивать. Ты можешь оставаться в этом доме до полного выздоровления, а потом отправляться на все четыре стороны. Но это предел моего терпения, – добавил Маркус.
– Я больше не стану тебе потакать, учитывая, как ты поступил с Селией и Розалиндой, не говоря уже о Ханне. Я сквозь пальцы смотрел на твое неуважение ко мне – мы с тобой цапались с самого детства. Теперь довольно. Если надумаешь вести себя благоразумно, буду только рад ответить тебе взаимностью. Но пока… – Герцог пожал плечами. – Отныне ты сам себе хозяин.
У Дэвида отвисла челюсть.
– Послушай… – начал он с некоторой дрожью в голосе.
