Обвив руками шею Маркуса, она наслаждалась своим счастьем.
– Предлагаю спуститься вниз к завтраку, – сказал Эксетер спустя некоторое время. – Теперь каждая горничная в этом доме знает, что следует держаться подальше от вашей спальни.
Рассмеявшись, Ханна потерлась щекой о его грудь. Его пальцы перебирали ее волосы.
– Да, наверное. Хотя это так трудно – вставать, одеваться…
– Гм. А если надеть только жемчуг? – Он нежно погладил ее спину. – Мне бы хотелось как-нибудь это увидеть, – добавил он, и Ханна покраснела.
– Увы. Сегодня у меня есть неотложные дела.
Ну конечно. Дэвид. Это имя витало в воздухе, хотя ни он, ни она не произносили его вслух. Молчание становилось невыносимым, и Ханна коснулась руки Маркуса, тоскуя по близости, которая связывала их всего минуту назад.
– Что ты собираешься делать? – тихо спросила она.
Эксетер тяжело вздохнул.
– Не знаю. После того что натворил Дэвид, я поклялся, что не стану больше его опекать. Я сказал себе: пусть идет своим путем, делает, что взбредет ему в голову, и страдает от последствий.
Я слишком долго потворствовал дурным наклонностям брата, потому что слишком часто его спасал.
– Разумеется, Дэвид должен отвечать за свои поступки, – с этим Ханна была согласна. – Но его сильно избили и могут убить. Тебе следует знать, во что он ввязался, тем более что ты подозреваешь…
– Да, я понимаю. – Он поцеловал ее. – Поэтому и не спешу выносить приговор. Сначала нужно выслушать Дэвида.
Ханна поцеловала его в ответ.
Несмотря на суровый нрав, Маркусу хватило выдержки, чтобы отсрочить приговор брату, который совершил действительно чудовищный поступок.
– Я был бы счастлив провести весь день с тобой в спальне, – сказал герцог, отрываясь от ее губ, – но не могу. – Ханна печально вздохнула, но протестовать не стала. Она собиралась сесть, но Маркус схватил ее за руку. – Дэвид причинил зло и тебе. Ничего не хочешь ему сказать?
Ханна отвернулась, не в силах стереть с лица глупую ухмылку.
– Несмотря на его злую шутку, дело ведь кончилось совсем неплохо. Как ты считаешь? Сейчас я готова быть к Дэвиду весьма снисходительной.
Выражение его лица смягчилось, и он ответил ей улыбкой.
– Очко в твою пользу! Остается лишь уповать на то, чтобы прочие его проделки закончились не менее счастливо.
Направляясь в комнату брата, Маркус собирался с силами, чтобы услышать то, что предстояло услышать. Или не услышать.
