Она сцепила руки у него на шее, привлекая к себе. Он очутился в ее объятиях, словно это была самая естественная вещь на свете.
Маркус устроился сверху, опираясь на локти. Пальцы их рук переплелись, а поцелуй был жарким и глубоким, предвещая новую вспышку страсти. Он развел ее руки в стороны и завел за голову. Теперь она лежала, распростершись под ним.
– Держись, – промурлыкал он, но она почти не слышала его – так громко стучала кровь в висках – и уцепилась за резное изголовье кровати. – Держись и не отпускай.
Ханна кивнула. Тело ее вдруг выгнулось дугой, а он тихо засмеялся, обнимая ладонями ее грудь. Потом наклонил голову – и Ханна забыла обо всем на свете.
Это было… О небо! Это была не любовь, а поклонение. Маркус опустился на колени возле ее колен, склонился над ней и провел жадным языком вдоль горла, по руке, добрался до груди. Его губы увлекали ее в водоворот умопомрачительных ощущений…"
"Отдаваясь ему с ответной страстью, Ханна тем не менее испытала и приступ страха. Поцелуй, пристальный взгляд в глаза – ее тело с готовностью откликалось, реагируя с поразительной быстротой.
Это и напугало Ханну: каким яростным был инстинктивный отклик ее тела! Естественная реакция женщины на мужчину? Особая эмоциональная связь? Нет, это было сокрушительный ураган!
Он прикусил сосок, и все ее тело содрогнулось. Не отдавая себе отчета, Ханна невольно разжала пальцы, сжимающие резное изголовье. Следующее сосущее движение – и она начала хватать воздух ртом. Он заставил ее приподнять и развести колени, и Ханна содрогнулась всем телом, трепеща в ожидании.
Должно быть, она произнесла его имя, потому что Маркус остановился и посмотрел ей в лицо – грива темных волос, гримаса страсти… от былого самообладания не осталось и следа.
– Ты даже не представляешь, – сказал он, – как сильно я тебя хочу.
– Представляю… – выдохнула Ханна едва слышно.
Его рука легко легла поверх ее ног. Ханна чувствовала тепло, но ей этого было мало – она беспокойно зашевелилась.
Не сводя с нее глаз, Маркус ласкал ее.
Она опустила веки, запрокинула голову, отдаваясь ласке. Это продолжалось долго. Ханна уже истекала влагой – он сходил с ума, ощущая ее нетерпеливое желание, не уступающее по силе его собственной страсти.
Маркус хотел быть нежным – нежным и терпеливым, как положено джентльмену. Прошлой ночью им овладело безумие, неистовство, отчаянная одержимость, потому что он… обезумел, впал в неистовство и отчаяние. Вчера Эксетер думал, что потерял ее навсегда.
