Герцог поднял голову и сделал шаг назад.
– Все в порядке. – Его слова были холодны, точно лед. А ведь только что Ханна слышала в его голосе необычную теплоту. Она резко вскинула голову. Похоже, он истолковал ее извинение весьма превратно.
– Разумеется, мы найдем менее болезненный способ возмещения. – Эксетер поправил манжеты, подошел к буфету, вытащил бутылку виски и стакан, наполнил его почти до краев.
Ханна еще раз попыталась извиниться.
– Не стоит, я предпочитаю ясность. Бесплатно ничего не бывает. Не так ли? – Он улыбнулся.
Улыбка получилась натянутая и невеселая, ничем не напоминала ту очаровательную улыбку, которую Ханна видела всего минуту назад.
Она совсем пала духом. Герцог поднял стакан – солнечный луч сверкнул, отразившись от его кольца-печатки. Затем встал у окна и повернулся к ней спиной.
– Простите, – жалобно повторила она.
Эксетер ничего не ответил. Ханна поспешила уйти, оглянувшись в дверях. На ослепительно ярком фоне резко выделялась фигура высокого мужчины, который стоял у окна, неуступчивый, одинокий.
"
"Да, его удел – одиночество. Маркус рассеянно смотрел в окно и пытался найти утешение в виски. О чем он думал, затевая флирт с вдовой викария? Пытался ее поцеловать, хотя было ясно, что она никогда не будет смотреть на него иначе, как с недоверием и подозрением. Должно быть, он сошел с ума. Ей хватило силы духа осадить Сюзанну. Она пожалела Редли. Но он, герцог Эксетер, навсегда останется для нее хладнокровным чудовищем. Странно, почему эта мысль так его обескуражила?.
.
Маркус покачал головой, пытаясь отогнать от себя воспоминание о ее гибком теле. Как пыталась она отпрянуть, напуганная его напором! А сама зажмурила глаза, раскрыла губы – ни дать ни взять женщина, которая отчаянно жаждет поцелуя. Только не ему ее целовать.
Интересно, испытывала ли Ханна чувства к Дэвиду? Разумеется, она была безразлична его брату, иначе он не бросил бы ее. Но женщины – создания капризные и непредсказуемые; не всегда их поведение разумно. Впрочем, Ханна была гораздо лучше многих.
По крайней мере, так ему раньше казалось.
По убеждению Маркуса, простить долг в двадцать тысяч фунтов было очень глупо. А еще она согласилась выйти за Дэвида, будучи знакомой с ним каких-нибудь три недели. Одно теперь было ясно. Неверным оказалось его предположение, будто вдова викария поступила так из-за жадности. Алчная женщина поймала бы его на слове и взяла бы деньги. И сейчас ему было даже жаль, что Ханна не из таких.
