— Бабки я кому отдал? — перевожу тему.
— Договорился с врачом, которая должна была на самом деле дежурить в ту ночь.
Ржу, крепко затягиваясь. Мирный косо на меня смотрит. А я что? А я в очередной раз убеждаюсь, что даже при смерти не ошибся и видел именно Иру. И интуиция моя работает исправно.
Я эту женщину всегда и везде узнаю. Меня ведёт от неё также, как шестнадцать лет назад. Но второй раз я в это не полезу. От меня столько людей зависит. У меня нет права выходить из равновесия. Один день в году — исключение.
Этого и не видит никто почти. Только самые приближённые. Они знают, если откроют рот, я им лично голыми руками языки повырываю.
Мне запрещено иметь слабости. Однажды я нарушил правило и чуть не погиб. И нарушил его снова, притащив в дом ребёнка. Думаю, этого более чем достаточно.
— Я не могу работать с людьми, которым не доверяю, Мирный.
— То, что я скрыл, никак не может тебе навредить, — спокойно, без попытки оправдаться. — Такой была цена за твою жизнь. Ты бы тоже не торговался.
— Ты мне солгал, — напоминаю другу.
— Ты знал, — хмыкает Мирон. — Просто почему-то решил оставить всё без изменений.
Вырубить тебя, что ли? Чего ты умный такой сегодня?
Там за три секунды всё считалось. Я не стал копать. Зачем? Чтобы нарушить слово, данное самому себе? Это уже полное извращение. Я Иру отпустил в её семейное счастье, в материнство от другого мужика. Мне там не было места. И сейчас нет, иначе она не встала бы передо мной на колени, защищая проворовавшуюся тварь.
— Не обижай её, Ворон.
Хорошая, — закуривая, просит Мирон."
"Меня перёдергивает от каждого его слова. Сажусь на стопку матов, смотрю на него снизу вверх.
— Я бы попробовал с ней… — признаётся он, выпуская под потолок струйку дыма.
— Что? — клинит меня жёстко, туплю ещё жёстче. Надо в себя приходить, на работу завтра.
— Говорю, попробовал бы с ней замутить что-то, — проводит пятернёй по волосам и гасит сигарету в жестяной банке-пепельнице.
— Она замужем, — за каким-то хреном напоминаю ему.
— Да и по хуй, — пожимает плечами Мир.
— Будет свободна.
— Благословляю, — болезненно усмехаюсь. Шов ещё ноет, сука. Как я не порвался, до сих пор удивляет.
— Пойду. Она ждёт там, — друг тянет мне ладонь. Пожимаю и отмахиваюсь.
— Вали.
— Я парней тебе оставлю за дверью. На всякий.
— Как хочешь, — поднимаюсь и разминаю шею, приложив ладонь к боку.
— Кстати, — тормозит Мирон. — О какой сумме речь? Я сам закрою вопрос.
Я тебе точно сейчас въебу ещё пару раз!
— Не надо.
