Каждая мышца натянута как струна. Подушечки пальцев покалывает. От невидимых потоков воздуха кожу жжёт.
— А могла стать моей, — внутренности покрываются льдом. Просто нереальный, дикий контраст ощущений.
— Могла, — шипит, прожигая меня взглядом. — Если бы ты появился в ЗАГСе, а не трусливо сбежал.
Я сбежал? Я сбежал?!"
"Я как мог подстраховался со всех сторон в тот момент. Эта поездка не должна была занять больше трёх-четырёх суток с учётом дороги, и отказаться от неё было нельзя. Сообщать напрямую в таких случаях тоже нельзя, а на месте мы без связи с внешним миром, только между собой, иначе по возвращении можно обнаружить лишь тела своих близких.
Остывшие, изуродованные. Я не хотел такой участи для неё. Я должен был вернуться раньше!
Ей просто надо было поехать тогда с моим человеком. И подождать! Верить в меня, в конце концов! Женщина же должна верить в своего мужчину?
— Я дал тебе выбор, Ира! — во мне кипит едва контролируемая ярость.
— Выбор?! — её взгляд темнеет, а губы презрительно кривятся.
— Я его сделала.
О, да, родная! Сделала! Теперь я сделаю свой.
Усмехаюсь, глядя ей в глаза, и дёргаю пряжку, расстёгивая ремень, берусь за ширинку.
— Давай-ка сначала проверим, на что ты способна, — обжигающий лёд от внутренностей поднимается к горлу. Голос хрипнет, а член встаёт колом от одной только злости и взгляда на эти проклятые губы.
Точно ведьма!
Ширинка расстёгивается. Ира смотрит на мой пах, снова поднимает взгляд на меня.
— На колени, — давлю ей на плечо.
Останови меня! Бля, давай же! Сейчас!
Сука! Молчит и послушно опускается на пол, глядя своими болотными глазами в мои.
Тону, я тону в них, как когда-то…
— Такое же ничтожество, — звучит сухо, но с какой-то горечью. Или презрением. Тем интереснее.
Дёргаюсь всем телом, скидывая наваждение.
— Сейчас, кстати, — жёстко ухмыляюсь, — ты тоже сделала выбор, — и ухватив её за затылок, дёргаю к своему паху.
Глава 15
Ирина
— На колени, — приказывает Ворон и давит мне на плечо.
Глаз не отводит.
Наблюдает за мной и упивается своей властью. Вижу его насквозь. Все гнусные желания выделяются на лбу бегущей строкой. Хочет, чтобы я начала сопротивляться, а он — унижать. А потом взять силой. С болью и слезами. Изощрённо. Как любит делать это Асад.
Тело привычно деревенеет и сжимается, но я не доставлю ему такого удовольствия. Ни за что. Молчу и послушно опускаюсь на пол.
Ну давай, Ворон, убей меня ещё раз. Сможешь? Ты же палач. Тебе не привыкать.
