Беру за руку свою женщину. Крепко сжимаю замерзшие пальчики, мягко подтягиваю к себе и осторожно целую искусанные губы.
— Покатаемся? — ворую еще один короткий поцелуй.
— Давай попробуем. И знаешь, это даже хорошо, что здесь только мы. Ты ведь не будешь смеяться над тем, как я буду падать? — улыбается она.
В болотных глазах тоже сияет детство. Счастливое, теплое, беззаботное и розовощекое от мороза. Представляю ее в варежках, закутанную в большой теплый шарф по самый нос и в шапке с помпоном. Уверен, моя Ведьма была очаровательным ребенком.
Устроив ее в одном из плетеных кресел, снимаю сапожки, скользнув ладонью по напряженным икрам. Зашнуровываю коньки и помогаю подняться. В снегу она спокойно стоит, но я все равно быстро переобуваюсь.
Взяв ее за руку, веду за собой. Ира все время смотрит по сторонам. На огоньки, на лес вокруг. А я вынимаю телефон и вывожу музыку на колонку.
— Ой… — выдыхает Ира.
— Что такое? — кладу обе ладони ей на талию.
— Красиво все очень, — трогательно, часто моргает.
— И страшненько чуть-чуть, — смеется, боясь сделать шаг на льду.
— Я тебя держу. Всегда.
Взяв ее за обе ладони, так и встаю к ней лицом, от напряжения ощущая каждую мышцу в своем теле. Отталкиваюсь от поверхности и качу Иру по льду. Она визжит и звонко смеется как школьница. Безумно красивая не из-за старательно нанесенного макияжа, а в своих искренних эмоциях, которых хватает на нас двоих. Они как живая вода попадают прямиком на мое сердце, напоминая, что во мне тоже еще есть жизнь, и я хочу прожить каждый ее день с этой женщиной.
Просыпаться с ней, завтракать, дышать…
Мы катаемся, пока у Иры не устают ноги.
— Горжусь тобой, — целую ее в кончик замерзшего носа и веду за собой к столику.
Парни подвезли нам термос с горячим чаем и закуски от Дуни. Настоящая домашняя еда у замерзшего озера, окруженного высокими хвойными деревьями. Никогда ничего подобного у меня не было. Да и у Иры тоже. И нам нравится. Мы кайфуем в этом моменте, улыбаясь друг другу, разговаривая, открываясь.
Касаемся друг друга при каждом удобном моменте.
От горячего чая и ее улыбок мне становится теплее. Включаю какой-то попсовый медляк. Пацаны посоветовали. Вроде даже угадали, судя по тому, как двигаются губы Иры, подпевая слова. Тяну ее за руку к себе и увожу в танец прямо в снегу на коньках. Страшно неудобно. А вот целоваться до боли в губах и тяжести в паху очень даже удобно и чертовски приятно.
Чувствую, как Ведьма дрожит. И чай у нас закончился.
