— Потом, — качественно отыметь его в мозг я ещё успею. — Ведите, чё встали! — рычу на всех сразу, время и так стремительно утекает.
С мрачными лицами, черти указывают мне направление. Только там, в глубине дома, куда обычно не ходят посторонние и редко бывает персонал, не подвал, а кое-что другое. После гибели первой жены Руслан Александрович сильно параноил. И с появлением второй попросил организовать безопасное место, куда в случае чего можно будет спрятать семью.
Вхожу в кабинет. Поворачиваюсь к ним. Стоят, смотрят на меня.
Бухие и виноватые. Ничего нового!
— Вам, блядь, по двадцать лет! — шиплю на них.
— Двадцать один, — поправляет Миша.
— Это конечно же всё меняет, — с сарказмом отвечаю ему.
— Случайность… — отводит взгляд Илья.
Это наталкивает на определённые мысли. Он обычно при разговоре уверенно смотрит в глаза. Тоже испугался и перенервничал? Нет. Не его случай.
Интуиция красным маячком мигает, подсказывая, что-то здесь всё же нечисто, но не проверить нельзя. Тем более приехал уже. Сворачиваю к стене.
Если не знать, что там есть дверь, хрен её найдёшь, но сейчас она приоткрыта. На меня «смотрит» чёрная щель, я смотрю на неё.
— Здесь всем быть, — командую парням. — И Коптель пусть свою задницу сюда тащит. Всё равно найду.
Шагаю в темноту. Вынимаю трубу из кармана, чтобы включить фонарик. За моей спиной слышатся довольные усмешки засранцев. Топот ног и… дверь с гулким грохотом захлопывается!
— Убью, — заявляю им, делая глубокий раздражённый вдох.
В своего рода бункере, оборудованном так, что в нём можно спокойно прожить до десяти дней, включается свет и меня встречают накрытый стол и полуголая лощёная шлюха.
Вполне себе живая…
— Убью! — повторяю я.
— Меня? — напомаженные губы тянутся в улыбке.
— Всех, — холодно отвечаю ей.
Девушка приближается, виляя бёдрами, а мне адски хочется найти гранату и ёбнуть здесь всё! Потому что чёртова дверь с хитровыебанным замком, который ещё не до конца настроен, не откроется без отпечатка пальца Руслана Грановского или его жены.
Её поэтому и не запирали! Не доделано. Аварийка не настроена. Некогда было.
— Твою мать! — развернувшись, всаживаю в неё ещё незаживший кулак.
А время идёт. Пятнадцать минут до боя курантов. У меня там Ира, дети. А тут не щенки, блядь, олени со своими сюрпризами! И баба эта ещё. Одним своим присутствием раздражает.
— Ты такой крепкий, — восхищённо вздыхает она.
— Выпей чего-нибудь. Подальше от меня, — хриплю ей, судорожно соображая, как выходить из ситуации.
