— Ты уверен, что у тебя всё спокойно? — кошусь на светящиеся окна второго этажа и тёмные третьего. Первый этаж отсюда не видно.
— Есть повод сомневаться? — напрягается старший смены.
— Сейчас узнаем…"
"Они могут и не знать. Назар не дурак, не станет носиться и орать всем подряд, что они грохнули человека. Придурки, блядь! Кого? Как?!
Встряхнувшись, поднимаюсь на крыльцо. Мне навстречу выскакивает сам младший Грановский. В белой рубашке с закатанными рукавами, чёрных брюках. Весь из себя такой нарядный, сучонок!
— Я бы не дёргал, — сходу начинает он, — но у нас с Беркутом условка, и отца нет.
Ворон, это задница какая-то. Случайно вышло.
— В смысле, случайно?! — рявкаю на него. — Кто труп?
— Да с универа чел. Мы на вечеринку звали…
— Из универа? — в этот момент я ловлю первый несходняк в его рассказе, прекрасно зная, что эти «золотые» дети никого левого в свою компанию не впускают.
То, что Назар ведёт себя адекватно, не паникует и не истерит, меня не удивляет. Он в целом довольно холоден и циничен, если дело не касается дорогих ему людей.
А грохнули они явно кого-то левого. Меня диким образом это успокаивает. Свои все живы.
— Что произошло? Чётко и по делу, — прошу его.
— Пили, зацепились языками, подрались, ну и чел больше не встал. Я пульс проверил, не слышно, — выдыхает Грановский.
Хватаю его за запястье, переворачиваю забитую татуировками руку, смотрю на костяшки. Целые.
— Не я дрался. Беркут, — тут же поясняет Назар.
— Мля-а-а, — закрываю глаза. Димка может и не тормознуть вовремя.
— А вы куда смотрели?! — вновь рявкаю на парня.
— Да говорю же, быстро всё произошло. Может, он сам башкой об пол долбанулся, ну и… улетел в вечность. Ты поможешь?
— А у меня варианты есть? — психую на Назара. — Где тело?
— В подвал унесли. Сейчас же девчонки наши должны приехать. Испугаются.
— Вот… олени, сука! — шиплю, шагая к двери. — Дети овчарки!
Татуированный гадёныш умудряется усмехнуться, двигаясь у меня за спиной. Так хочется с разворота расквасить ему нос для профилактики, но невеста его расстроится.
Назар явно для неё наряжался. Я, блядь, тоже наряжался! В заботливо отглаженную любимой женщиной рубашку и брюки. Чтобы сделать приятное своим девочкам и подать сыну пример.
В гостиной меня встречает почти вся стая: Беркут, Миша, Илья. Ваньки Коптеля только нет, главного зачинщика вечеринок и любого пиздеца. Дом большой, он может шарахаться где угодно.
— Дима, — смотрю в чёрные, уже не очень трезвые глаза Беркута. Скриплю зубами на этого демоняку.
