— Я сама врач!
— Ладно, коллега, ведите своего сына, — хмыкает он. — Не кричите только, голова и так уже раскалывается.
Вдвоём с Дуней помогаем Егору дойти до кабинета.
Врач осматривает его лицо, сын, стиснув зубы, старается не стонать. Читает его сопроводительный лист."
"— Нос не сломан, просто сильный ушиб, — констатирует врач. — Это я вам и без рентгена могу сказать.
— Давайте МРТ сделаем, — настаиваю упрямо.
— Послушайте, если мы каждому будем делать…
— Я заплачу, — грубо перебиваю.
— Да при чём тут деньги? — возмущается он.
— Судя по анамнезу, у вашего сына сотрясение лёгкой степени. Ну вы же врач, сами должны понимать, зачем вам МРТ?
— Чтобы исключить внутренние гематомы, он же об дерево ударился, — упёрто стою на своём. — Просто хочу перестраховаться.
— Хорошо. Давайте МРТ, — сдаётся врач, устало вздыхая, и пишет что-то на бумаге. — Вот вам направление. Ожидайте за дверью, медсестра, как освободится, подойдёт к вам и отведёт.
Выходим из смотровой и садимся на кушетку. Через некоторое время Егора уводят на МРТ.
Мы с Дуней остаёмся ждать его в коридоре.
— Ира! — слышу родной голос, который взрывается во мне мощной вибрацией. Оборачиваюсь и перехватываю обеспокоенный взгляд любимых глаз.
Паша стремительно приближается. Ни слова не говоря, сгребает меня в охапку и крепко прижимает к груди, утыкаясь губами в макушку. Рядом с ним я становлюсь маленькой, беззащитной и хрупкой. Напряжение постепенно начинает отпускать, и всё случившееся больше не кажется трагедией вселенского масштаба.
— Что произошло? — взволнованно спрашивает он, выдыхая мне в волосы.
— Егор разбил нос, — судорожно всхлипываю. — И сотрясение ещё.
— Прости, родная, что так вышло со связью, — шепчет виновато.
— Хорошо, — выдыхаю и до боли закусываю губу, чтобы не разрыдаться.
— Ир, это просто случайность, — Павел отстраняется и заглядывает в глаза. — У нас после кладбища тачка встала посреди дороги. Телефон сдох на морозе, а я не заметил. День сложный был.
— Паш, ты думаешь меня интересуют какие-то оправдания, когда мой сын в больнице? — так почему-то обидно становится и жалко себя.
День у него сложный был… А у меня?..
— Наш сын, Ира, — мягко, но с нажимом напоминает Павел, чуть сильнее стискивая мои предплечья, на его скулах играют желваки.
Да, он прав. Что-то меня занесло. Накопилось просто. Нервы, переволновалась, всё в одну кучу.
— Прости, — соглашаюсь я. — Наш. Конечно.
Высвобождаюсь из его рук и отхожу к окну.
— Родная, — Павел оказывается за спиной.
