Потом мне помогли передвинуться с одного бока на противоположный, разместили на чем-то очень горячем. Обхватили мои тонкие пальчики в большие ладони.
И по всему телу пошло такое тепло, которое прогнало весь холод. Это тепло подарило мне спокойствие, а снотворное сделало свое дело до конца. И под звук бьющегося сердца, я, наконец, уснула.
Глава 28
Дэйрон
За время знакомства с Николь я не мог не признать, что она была самым сдержанным человеком из всех, что я знал.
Она легко прятала свои эмоции, умело контролировала недовольство и выигрышно оборачивала ситуации в свою пользу.
Именно поэтому увидеть Николь растерянной, подавленной и слабой было неожиданно. Я видел, как трясутся руки, как наполняются слезами глаза. Она перечитывала письмо раз за разом, словно надеясь, что там какая-то ошибка.
Мне не хотелось оставлять ее одну ни на минуту. Но пришлось уйти, чтобы найти Маркуса и передать ему все дела.
Благо, достучался я до него быстро и, после разговора, мог уезжать со спокойной душой.
Маркус подсказал мне и расписание дилижансов. Он часто ездил к семье, поэтому переписывал расписание на вокзале в столице.
Так же я договорился, чтобы Лисса следила за животными и домом, пока нас не будет. Вспомнил про кота супруги и не прогадал. Николь про него тоже не забыла.
Я удивился, когда она решила, что отпущу ее одну. Видя ее в таком состоянии, мне даже мысли такой в голову не пришло.
Всего лишь письмо, маленький клочок бумаги стал настоящим ударом для девушки, что же случится, если она увидит больного отца своими глазами?
Я старался как можно быстрее привести себя в порядок и переодеться.
Нужно было успеть на карету.
Николь же пребывала в своих мыслях. Она молчала и не говорила ни единого слова. Когда мы шли к дороге, ее поведение значительно разнилось с тем, каким оно было по приезде сюда.
Насколько Николь подавлена, я понял, когда мы дошли до дороги. Заметил упущение – на Николь были матерчатые туфли, в которых она прошла лес и поле.
Маленькие носочки потемнели от воды и грязи.
Но Николь уверяла, что ей тепло. И была абсолютно безразлична к моим словам.
Она вся дрожала, но холода не чувствовал и мне было знакомо это состояние. Николь старалась держаться изо всех сил, не проронила ни слезинки, не истерила и не жаловалась.
Она снова показала мне насколько сильная, но в этот момент я ясно осознал, что сильна она только внешне."
"Оставлять Николь в туфлях было никак нельзя, она обязательно простудится.
