Ее кожа выглядела неестественно белой, абсолютно бескровной. А когда она закрыла глаза, то тени под ними стали еще заметнее и приобрели схожесть с синяками.
Он молчал."
"Неохотно Мэтью подошел к столу, на котором сам провел не один час. Вероятно, он просто тряпка, вот и все. Эта шлюха – его враг, и она была в сговоре со всеми остальными его врагами.
Тем не менее, Мэтью быстро развязал ремни и освободил пленницу своего дяди. Грейс снова вздохнула и села на столе.
– Сэр, я боюсь, что меня…
Да, по ее серому лицу нетрудно было догадаться, как она себя чувствовала.
Ей было действительно плохо.
– Вот, – сказал он и вложил ей в руки большую бело-голубую фарфоровую чашку.
Она что-то пробормотала себе под нос, по всей видимости, это были слова благодарности, и наклонилась над чашкой. Хотя Мэтью ничего не знал об этой девушке, ее болезненный вид и беспомощность вызывали в нем сочувствие. Когда ее, наконец, вырвало, она закрыла глаза и качнулась назад. Ему пришлось шагнуть к ней и обнять за плечи.
Он старался не замечать, каким мягким и податливым было ее тело.
Против собственной воли Мэтью захотелось утешить девушку, погладить по голове. Она казалась такой хрупкой в сравнении с ним, такой беззащитной, а формы ее тела выглядели такими изящными, округлыми и плавными… Собственное тело вдруг показалось Мэтью неуклюжим и угловатым. И, разумеется, трудно было не разглядеть в вырезе ее платья грудь, поднимающуюся и опускающуюся при дыхании.
Девушка вдруг начала дрожать, словно ее внезапно зазнобило, и положила голову ему на плечо.
Похоже, ее оставили последние силы. Уложенные на ее голове косы слегка растрепались, и выбившиеся прядки приятно щекотали его подбородок.
– Отдохни немножко, – тихо пробормотал он, уткнувшись ей в макушку.
По всей видимости, она уже давно ничего не ела. Собственно говоря, это нетрудно было понять, просто посмотрев на нее. Незнакомка выглядела истощенной. Если бы он не развязал ее, то девушка, без сомнения, потеряла бы сознание.
– Мне кажется, что это все из-за опия, который они заставили меня выпить прошлой ночью, – прошептала она.
Опий? На лице Мэтью сразу появилась гримаса отвращения. Он снова внимательно посмотрел в лицо этой женщины, которая неподвижно полулежала в его объятиях. Ее глаза были закрыты, и он мог спокойно рассмотреть ее. Да, она, несомненно, красива. Высокий чистый лоб, прямой аристократический нос. Настоящая итальянская мадонна, сошедшая со старинной картины. А в живописи он знал толк.
