Гнев? Отвращение? Презрение? После своей неудачной попытки соблазнить маркиза она заслуживала всего этого, но все же втайне надеялась на более милосердное к себе отношение – ведь лорд Шин знал, что это его дядя поставил ее перед немыслимым выбором.
Но в этих глаза она увидела… желание и почувствовала, что начинает дрожать.
Ее сердце подпрыгнуло куда-то к горлу, потом опустилось и быстро-быстро забилось, сбиваясь с ритма. Глаза Мэтью стали похожи по цвету на темный мед. С выражением неуверенности на лице он шагнул к ней.
– Когда ты пришла ко мне… – Его голос оборвался.
– Не нужно. – Она чуть приподняла руку, чтобы остановить его. Как они могли облечь в слова то, что произошло с ними вчера? Как передать то, что ей выпало испытать? Страх. Стыд. Желание.
Она была не в силах говорить об этом. Не сейчас. Не при свете дня."
"– Что ж, хорошо. – Линия его подбородка сделалась жесткой. Грейс вдруг подумала о том, что род, из которого происходит лорд Шин, был очень древним, могущественным и, как теперь она понимала, отличавшимся чрезвычайной жестокостью.
– Но думаю, мы все равно обсудим это.
– Только не… сейчас. – Она глубоко вздохнула, пытаясь выровнять дыхание, – Хочу немного прогуляться.
– Это можно. – Он кивнул, соглашаясь с ней, но в его взгляде все еще ощущалось напряжение. – А пока мы будем гулять, ты могла бы немного рассказать о своей жизни.
Она отшатнулась назад, как будто Мэтью ударил ее. Она никогда и никому не рассказывала о своем прошлом.
– Я не могу, – вдруг пискнула Грейс.
Разве поведаешь о случившемся с ней ужасе этому человеку, которым она восхищалась, которого ставила на недосягаемую для других высоту! Она не хотела, чтобы он презирал ее. А ведь именно это и произошло бы – маркиз стал бы ее презирать.
– Грейс, твои секреты – это твои секреты, – мрачно проговорил Мэтью. – Поделишься ли ты со мной ими или нет, решать тебе. Я не имею права ни на чем настаивать.
То, что Мэтью так легко согласился с ней и не стал требовать объяснений, сразу же успокоило Грейс и придало ей уверенности.
Страдания научили лорда Шина мудрости. И если кто и мог бы понять ее, так это только этот сумасшедший маркиз.
Он уже видел ее обнаженное тело. Возможно, было бы правильно; если бы теперь перед ним обнажилась и ее душа.
Грейс выпрямила плечи и слегка приподняла подбородок.
– Но я хочу рассказать. Я хочу, чтобы ты знал, – сказала она. И как ни странно, это было правдой.
Когда они свернули на узкую тропинку между деревьями, Грейс замолчала.
