Ах, если бы только не эта стена, невидимая, но существующая повсюду, куда ни пойди. И эти два опасных дьявола…
Затянувшаяся пауза подталкивала Грейс к действиям. Она должна была что-то сказать маркизу. Несмело кашлянув, Грейс проговорила:
– Благодарю вас, милорд. Если бы не вы…
– Ах, вы все еще об этом. Пустое, не думайте больше об этих ублюдках, – сказал он и устремил на нее свои большие загадочные глаза.
Грейс тряхнула головой и торопливо проговорила:
– Вы были великолепны.
Его красиво очерченный рот едва заметно улыбнулся.
– Думаю, вы преувеличиваете. Он отошел от окна. Грейс решила, что это из-за нее. Казалось, маркиз ни минуты не может находиться с ней рядом. Разумеется, она была неподобающе одета. У этого золотистого платья тоже оказалось слишком низкое декольте, и Грейс, пытаясь как-то прикрыть свою грудь, без конца поднимала вверх руки и прикладывала к шее. Но еще хуже было то, что платье выглядело слишком широким в поясе и розовый ремешок не прижимал к ее телу корсет.
Она, конечно, перерыла весь гардероб в своей комнате, пытаясь отыскать что-нибудь темное и скромное, более соответствующее ее положению вдовы, но наряды были таковы, что ввели бы в смущение даже блудницу.
Бель настолько прозрачное, с кружевами и чертовски неудобное. Все ящики забиты дешевыми украшениями, целые курганы коробок с косметикой.
Неожиданно она наткнулась и на ящик с одеждой маркиза. В этом было что-то невыносимо интимное, что-то, что могло существовать только между супругами.
Его вещи были у нее под рукой. Как будто он мог в любое время войти в ее комнату и взять то, что ему требовалось. Тогда она быстро задвинула этот ящик и отдернула от него руки. Это значило, что и она сама была его собственностью. Маркиз мог зайти сюда, когда ему вздумается, и взять ее. В конце концов ей пришлось остановить свой выбор на этом платье. Оно было самым приличным из того, что имелось. Разумеется, оно болталось на ней как на вешалке, и даже существовала опасность, что это платье свалится с ее плеч.
Вот была бы картина – ока стоит в одной сорочке перед маркизом, а он морщит от отвращения свой аристократический нос.
Впрочем, какое ей дело до того, что подумает о ней маркиз. В том, что она оказалась рядом, нет ее вины.
Когда она жила на ферме, ей часто приходилось иметь дело с рабочими, фермерами, торговцами и покупателями. Она привыкла общаться с ними в деловой обстановке, и ей не приходило в голову думать о них как о мужчинах.
