Граф и Грейс продолжали поддерживать Мэтью, когда он снова попытался сделать шаг. Потом еще один. Мэтью распрямил плечи. Постепенно скованность и онемение уходили из его тела.
– Маркиз нездоров, он сумасшедший! – выкрикнул лорд Джон.
Граф наградил его презрительным взглядом:
– Ерунда. Я уже и сам вижу, что маркиз не более сумасшедший, чем мы с вами.
– Уиндхерст, вы вряд ли можете считаться компетентным судьей, – снова запротестовал лорд Джон, и его подбородок гордо приподнялся. – Я настаиваю, чтобы этого опасного маньяка снова заковали в колодки.
– Милорд, вы уже не можете ни на чем настаивать. – На лице герцога появилась гримаса отвращения. – Мы здесь по приказу короля. И по приказу короля мы должны вас арестовать."
"Кровь мгновенно отлила от лица лорда Джона, высокомерное выражение сменилось маской ужаса.
– Я не понимаю… Но в чем же меня обвиняют?
– Похищение человека, насильственное удержание под стражей, мошенничество, кража, разбой. Мне продолжать?
– И вы поверили этой шлюхе? – Лорд Джон, без сомнения, узнал Грейс даже под маской.
– Я не понимаю, как такое могло случиться, как можно полагаться на измышления этой… женщины. Я готов доказать свою невиновность. Не думаю, чтобы эти глупые обвинения дошли до короля. Это просто самоуправство.
– Приговор не подлежи пересмотру, – холодно проговорил герцог. – Доктор Грейнджер и доктор Бойд в тюрьме. У нас есть доказательства вашей нечестности. И у нас есть свидетель – это лорд Шин.
– Этот сумасшедший? – пораженно воскликнул лорд Джон.
Его лицо сделалось белым как мел, а сложенные на янтарном набалдашнике руки судорожно подергивались. Над тонкой сухой губой лорда Джона поблескивали капельки пота.
Лицо герцога по-прежнему оставалось бесстрастным.
– В юности маркиз перенес лихорадку и на этом основании с тех пор находится в заключении. Мы привезли с собой придворных докторов, которые и поставят лорду Шину правильный диагноз. Но как и граф Уиндхерст, я не вижу никаких признаков сумасшествия у вашего племянника. А вот все признаки того, что было совершено преступление, – налицо.
– Здесь нет никакого преступления, черт возьми! Я был заботливым опекуном своего племянника столько лет!
Мэтью обвел взглядом всех присутствующих – ему все еще с трудом верилось, что он наконец-то получил эту долгожданную свободу. Ведь еще несколько минут назад он не мог и мечтать об этом. Он думал о смерти как об избавлении.
– Я не сумасшедший, дядя, и ты это прекрасно знаешь, – насмешливо сказал Мэтью.
