– Она ведь говорила, что просто потерялась там, когда мы с Монксом схватили ее.
– У нее там семья, – торопливо проговорил Мэтью. – Это все, что она сказала мне. А теперь позвольте мне забрать собаку.
– Сумасшествие снова вернулось к тебе, поэтому ты постоянно должен находиться под пристальным наблюдением, – продемонстрировав в улыбке свои неестественно ровные и белые зубы, заметил лорд Джон.
– Я не сумасшедший. Это просто рецидив. Но сама болезнь уже давно прошла, – бросил Мэтью. – Тебе это хорошо известно."
"– Но как мы можем быть уверены в этом? – Голос дяди был ровным и гладким, как поверхность масляной лужи.
– Я уже послал за доктором Грейнджером. Мы будем основываться на том заключении, которое он сделает.
Выругавшись, Мэтью снова лег на стол. Доктор Грейнджер был настоящим животным и более преданным лорду Джону врачом из тех двух, которые вот уже много лет осматривали Мэтью и составляли медицинское заключение.
Дядя удовлетворенно улыбнулся и потом снова бросил взгляд на своего помощника:
– Файли, отправь людей на поиски псины.
И тебя постигнет большое горе, друг мой, если собачка окажется мертва. Эта собачка помогла бы нам вытряхнуть из лорда Шина правду, которая нам так необходима.
Файли неуклюже поклонился:
– Слушаюсь, милорд.
– А потом вы с Монксом отправитесь в Бристоль на поиски нашей шлюхи. Если она и в самом деле пошла туда, то кто-нибудь непременно должен был ее видеть. Прочешите весь город, побывайте в доках, где вы нашли миссис Паджет. Если к утру вы не обнаружите ее следов, оставьте там людей, чтобы они продолжили поиски, а сами возвращайтесь назад.
– Лорд Джон повернулся к Мэтью: – Как ее звали в девичестве?
Мэтью сказал, что понятия не имеет. И это была правда.
Дядя, сразу поверив, кивнул:
– Что ж, это не так уж и важно. У нас есть с чего начать. Я скоро вернусь, племянник.
У Мэтью в горле так пересохло, что он даже не мог разговаривать. А отвратительный кислый привкус во рту усиливал тошноту.
– Значит, вы покидаете меня?
– Ненадолго, – с присущим ему равнодушным выражением лица проговорил лорд Джон.
– Файли, ты знаешь, что делать.
Дядя и Файли вышли с веранды, оставив Мэтью одного задыхаться в этом спертом воздухе и мучиться от чувства вины из-за Вулфрама. Он уже ничего не мог сделать для своего преданного друга. Он не мог ничего сделать и для Грейс. Не мог он ничего сделать и для себя.
Господи, какой же он беспомощный. Лучше бы ему умереть.
Уже сделалось темно, когда Грейс подошла к развилке дорог.
