Я бы многое отдал за это. Верь мне. Но я всего лишь жалкий сумасшедший и обычная жизнь для меня, кажется, невозможна.
– Никакой ты не сумасшедший, – запротестовала она. – Ты это знаешь, и я это знаю. И я не уйду отсюда. Я останусь с тобой.
Что за наваждение? Он тряхнул головой, чтобы прийти в себя, Разумеется, он ослышался. Обстоятельства привели Грейс в постель к сумасшедшему, ее оскорбляли, над ней издевались, ее жизнь подвергалась опасности. Любая женщина в здравом уме с радостью уцепилась бы за малейшую возможность выбраться отсюда.
И как можно скорее.
Совершенно ясно, что Грейс руководствуется не рассудком.
Его сердце отчаянно забилось. Возможно, смысл того, что он сказал, просто не дошел до нее.
– Я придумал план. Ты можешь спастись, ты можешь бежать. Ты будешь свободна.
– Но я не хочу этой свободы без тебя, – резко возразила Грейс. Она приподняла подбородок и бросила на него дерзкий взгляд. Когда он увидел ее впервые, она вот точно так же смотрела на него, и его сердце в одно мгновение было покорено.
Мэтью боялся заглянуть в ее глаза и только видел, что на щеках Грейс все еще поблескивали дорожки от слез, но больше она не плакала.
– Чему бы нам ни пришлось противостоять, мы будем этому противостоять вместе.
Глаза Мэтью расширились от удивления.
Может ли это заявление означать, что…
Возможно ли это?
Мэтью глубоко вздохнул, собирая все свое мужество, чтобы задать один-единственный вопрос, который уже давным-давно был готов слететь с его губ.
– Грейс, – начал он и снова замолчал.
– Грейс, ты любишь меня?
Его собственный голос показался ему незнакомым. Его пальцы сжимались и разжимались.
Минута молчания, последовавшая за его вопросом, казалось, растянулась в вечность. Наконец она заговорила:
– Я знаю свое сердце, Мэтью. Мои чувства глубоки и сильны. И постоянны. – Она неловко кашлянула, махнула рукой, словно пыталась придать своим словам вес. Ее голос дрожал от напряжения. – Если я говорю, что люблю тебя, то знай – это навсегда.
Как должен чувствовать себя человек, потаенная и самая заветная мечта которого начала осуществляться?
Он ведь не ждал, что она произнесет эти слова.
Нет, он, конечно же, ждал, но уже не надеялся. И не был готов… Ее слова пролились долгожданным дождем на его иссохшее от зноя сердце. И вдруг в его сердце распустился прекрасный сад и запели птицы.
– Ты меня любишь, – проговорил он медленно, словно пробовал каждое слово на вкус. И затем уже увереннее: – Клянусь Богом, ты любишь меня.
