Но от Грейс он не хотел примитивной животной страсти, он ждал от нее любви.
Мэтью наклонился и прижался губами к ее губам. Потом заставил приоткрыть губы. Грейс самозабвенно отдалась этому поцелую, ее кровь разносила жар по всему телу. Его язык проник в ее рот и принялся осторожно исследовать теплую сладкую податливую плоть. Язык Грейс скользнул по его языку, и в горле Мэтью развернулся веер из горячих искорок. Легкое, пьянящее головокружение лишило его всяких мыслей, оставив место только для наслаждения.
Сегодня этот поцелуй был таким же восхитительным, как и вчера.
Но вчера между ними все еще стояла стена отчуждения и настороженности. Сегодня им уже ничто не мешало. Грейс сдалась, ее затвердевшие соски уперлись в его грудь. Скоро, очень скоро он отведает их вкус. Эта мысль вызвала в нем прилив энергии."
"Он с силой прижал Грейс к себе. Теперь он чувствовал удары ее сердца. Его руки скользили по всему ее телу, сжимали красивое гибкое тело все сильнее и сильнее.
«Осторожнее, Мэтью, – говорил он себе, – осторожнее».
Если он не будет контролировать свои действия, то сделает Грейс больно.
– Я хочу тебя, – прошептал он и осторожно повалил ее на кровать.
Каскад темных волос, которыми он все время любовался, рассыпался по ее плечам, заструился по груди. Мэтью стал целовать ее щеки, глаза, нос, подбородок, шею. Ему хотелось вдыхать ее запах, хотелось вобрать всю ее в себя. О, у ее кожи был божественный вкус, он упивался им. Жасмин, тяжелый пряный аромат, олицетворение греха, чувственности и страсти.
И к этому запаху примешивался аромат солнца, лета и свежей травы.
Она задыхалась и дрожала в его руках, и ее страсть возбуждала его еще сильнее.
Каким прекрасным могло быть тело женщины! Каким удивительным было тело Грейс! Его губы принялись исследовать это великолепное тело – заскользили по высокой шее, обследовали шелковистую упругость плеч, случайно наткнулись на узелок, завязанный на бретельке ночной рубашки.
Очень скоро он развяжет этот узелок.
Хотя страсть подгоняла его, он старался не торопиться, чтобы растянуть удовольствие.
Пусть он снова оказался жертвой интриг своего дяди, но он не откажет себе в этом наслаждении, которое уже поджидало его, распахивалось ему навстречу.
Мэтью уловил еще один запах, резковатый, мускусный – запах ее возбужденного тела. Она дрожала под ним, с ее губ слетали стоны, казавшиеся ему музыкой.
Он оторвался от нее на мгновение, быстро стянул с себя рубашку, окинул Грейс взглядом.
– Ты прекрасен, – прошептала она.
