Всего хорошего.
– Эй-эй, Карл Мёрк, полегче. Что это за дело о мужчине из «буханки»? Если вы хотите, чтобы пресса принесла вам пользу в расследовании, нам необходимо ознакомиться с деталями. Вознаграждение уже назначено?
Судя по всему, больше никто из сотрудников не догадался положить трубки телефонов на стол, так как трезвон обрушился на подвальное помещение с новой силой. Да и как могло быть иначе, если пресса поднимала такую шумиху?
– Нет, никакого вознаграждения. Если в деле появятся важные подвижки, я сам вам перезвоню.
– Понятно, что вы этого не сделаете. Так что лучше выкладывайте все подробности прямо сейчас!
Если б не Ларс Бьёрн, он так и поступил бы.
– О’кей, если вы так настаиваете, скажу последнюю на сегодня фразу: всего хорошего, Мартин.
* * *Направляясь по автомагистрали к Хиллерёду, Карл всю дорогу представлял себе лицо Харди. Лицо, напрочь утратившее способность улыбаться. Лицо с въевшейся печатью невзгод и несчастий. Чтобы произошли какие-то перемены, Карлу надо было – через силу – больше прислушиваться к товарищу и чаще обсуждать с ним то проклятое дело.
Но ему этого ох как не хотелось. Он понимал, что должен спасать Харди. Однако реальность заключается в том, что тот, кто ежесекундно сталкивается с прошлым, как Харди, оказывается гораздо лучше приспособлен к этим мыслям, нежели тот, кто постоянно отгоняет их от себя, как Карл.
Всякий раз, когда воспоминания о роковом дне выплывали наружу, у Карла внутри поднимался вихрь электрических импульсов, которые он не мог контролировать.
Несколько раз это даже служило причиной нервных срывов. Мона называла подобную реакцию нервным шоком и неконтролируемым посттравматическим стрессом. Но Карлу было совершенно наплевать, как назвать то, что с ним происходило. Только б избавиться от этого поскорее.
И вот теперь они с Харди должны вновь обсуждать те страшные события, на этот раз в несколько ином свете. Разговор был неизбежен, но Карлу по-прежнему не хотелось его заводить.
Вдруг зазвонил мобильный телефон. Мёрк уже намеревался отклонить вызов, но на дисплее высветилось имя Вигги.
Набрав в легкие побольше воздуха, он медленно выпустил его, прежде чем принять звонок.
Бывшую супругу понесло с первых же слов. И, к сожалению, Карл знал о цели ее звонка.
– Вчера я навещала маму. Сотрудники рассказали мне, что ты давным-давно не приезжал. И как тебе только не стыдно!
Он знал только одну фразу хуже произнесенной: «Это меня ужасно расстраивает». Подобными фразами она словно загоняла его в угол.
