– Прекрасная мысль, Ронни, а то кто бы тебя оплакивал? Ты пристукнул собственного отца, сам признался. Ты всю жизнь наживался на людях как сумасшедший. Ты обманывал их, обводил вокруг пальца, калечил почем зря – так кто ж будет плакать? Твоя матушка? Но она давным-давно умерла – не ты ли и ее укокошил? А может, твой единоутробный загорелый братец, который только и думает, какую бы выгоду извлечь из этого шоу? Другие члены семьи? Не-ет, ты был прав, Ронни, когда завещал нанять пару плакальщиц. Замечательная идея.
Ты достоин уважения за свою сообразительность».
Карл сидел, уставившись в пустоту, а органист тем временем сменил тембр и заиграл с новой силой, что немедленно отразилось на настроении плакальщиц."
"А как все будет выглядеть, когда в свое время установят на этом месте его собственный гроб? Кто будет плакать над ним? Его индифферентный пасынок Йеспер? Бывшая возлюбленная Мона? Экс-супруга Вигга? Его давно умершие к тому времени родители? Ведь нет же. Или абсолютно безэмоциональный брат со своими многочисленными отпрысками? Вряд ли.
Ну, а Харди? Если он еще будет жив и кто-нибудь окажет ему услугу и позаботится о его транспортировке, он ведь обязательно приедет? Может, хотя бы он погрустит о нем в той или иной форме? Мортен – вот тот наверняка. Едва завидев гроб, он тут же завопит и бросится к нему с ревом и красными глазами. С другой стороны, разве не точно так же реагирует Мортен, когда смотрит на «Ю-тьюбе», как щенок терзает котенка? Вообще-то, Мортен не в счет.
Конечно, оставался еще Ассад.
Карл покосился на своего ассистента, усердно пытавшегося попасть в ноты. Тронутый пришедшей ему в голову мыслью, он по инерции положил ладонь на руку напарника и ненавязчиво похлопал его. Да, возможно, из всех пришедших ему на ум у его гроба окажется только Ассад.
Сириец отвлекся от песнопений.
– Карл, ты сидишь и стучишь по моей руке. Хочешь что-то сказать? – прошептал он.
Мёрк почувствовал, как на его щеке появляется морщинка от улыбки.
Он и впрямь едва не высказал то, что мог и хотел сказать в настоящий момент.
* * *В ресторане «Хеделун» Карл произнес свою первую в жизни и пока что единственную торжественную речь. Сразу после конфирмации, с волосами, на укладку которых ушло немало трудов и бриллиантина, он, слегка дрожа и совсем не по-взрослому, обратился к родителям и поблагодарил их за праздник и за подаренный магнитофон. Они заулыбались, мать даже смахнула слезу, как-то так.
