В шоке я смотрела, как расходится трещина, а ледяная вода подтапливает сапоги.
— Ложись на лёд, — тогда он протянул мне руку. — Не паникуй, Маркиза. Успокойся. Давай, помоги мне вытащить тебя.
Я тогда сделала как он сказал. Делаю и сейчас. Раздвигаю колени чуть шире, поднимаю их и сцепляю лодыжки у него на пояснице. Это непросто, учитывая, что Демид крупный мужчина, но занятия фитнесом дают плоды.
И тут же я чувствую странный импульс внутри. Пугаюсь сначала, крепче инстинктивно прижимая Демида ногами к себе. Дыхание Бахурина простреливает большим напряжением.
И импульс снова повторяется. Где-то внутри, там, где наши тела сейчас соединены. Он слабый, размытый, непонятный. Но я точно понимаю, что это не боль.
Демид продолжает двигаться, импульсы следуют один за другим, сливаясь в какое-то тягучее ощущение. А я продолжаю смотреть ему в глаза. Как тогда на льду. Сама не замечаю, как мои ладони скользят по его плечам и смыкаются на затылке, там, где начинается жёсткий ёжик волос.
Случайное, мимолётное касание губ заставляет меня выдохнуть громко, вытолкнуть воздух с такой силой, что странное ощущение, застывшее между грудной клеткой и животом, резко устремляется вниз и вдруг разливается там.
Оно слабое, размытое, кратковременное, но я понимаю, что это… удовольствие.
Чуть выгибаю спину. Замираю, не дыша. Отмечаю, что последние толчки Демида становятся сильнее, а потом и он, хрипло выдохнув, изливается в меня и замирает. Секунды в вакууме. Тишина. Время останавливается.
А потом его нарушает чужеродный моему восприятию голос:
— Браво! Секунда.
Две. Три.
Реальность как потоп проникает отовсюду, отравляя и удушая. Всё ещё закрывая меня собой, Демид вытаскивает член и застёгивает брюки. Достаёт из кармана хлопчатобумажный платок и вкладывает мне в руку.
— Возьми, тебе нужно вытереться. Он чистый.
Я сжимаю его в ладони и коротко киваю. Сглатываю. Продолжаю смотреть Бахурину в глаза, как он и дал команду. Но он отстраняется, сначала быстрым аккуратным движением опустив моё платье по бедру.
— Доволен? — с отвращением бросает Добролюбову, но от меня не отходит. Только смотрит на мерзавца.
— Ну ещё бы! Мне понравилось! Тая, конечно, тоже внесла свою лепту, — он грубо треплет за волосы сидящую рядом с его коленями девушку. — Но в целом было замечательно. Думаю, Глебушка в тюрьме тоже оценит.
Мразь. Других слов у меня нет. И ведь ещё ничего не закончилось.
— Минуту, — у Добролюбова звонит телефон, и он выставляет ладонь, а сам отвечает.
