Этот момент становится для меня почему-то неожиданным, я рефлекторно дёргаюсь, подаваясь назад, но всё проглатываю.
— Прости! — Демид сдавленно выдыхает. — Прости, пожалуйста. Надо было предупредить.
— Ничего, просто… немного неожиданно, — смущённо улыбаюсь, вытирая рот рукой.
— И не говори.
Мой Бахурин улыбается и тянет меня к себе. Аккуратно опрокидывает на спину, спускается ниже, стаскивает с меня штаны.
— Ты спрашивала, сможем ли мы найти варианты? — хитро ухмыляется, нависнув надо мной. — Готов предложить тебе несколько.
Эпилог
— Мы не опаздываем, Маркиза? — Демид застёгивает запонки на рукавах рубашки и смотрит на меня через большое зеркало в нашей спальне, пока я крашу губы.
— Не опоздаем, если не будешь отвлекать меня, — делаю шаг назад и смотрю, ровно ли накрасила губы. Как я уже не раз говорила, красная помада ошибок не прощает.
Даже незначительных.
— Нам надо выехать через десять минут.
— Это же целая вечность, дорогой.
Демид часто меня подгоняет, когда мы куда-нибудь собираемся, хотя я вроде бы как никогда и не опаздывала.
— Напомни пока Вике про болеро, забудет же, а вдруг вечером прохладно будет.
— Хорошо.
Демид уходит в комнату дочки, а я достаю из шкафа жакет, набрасываю его поверх чёрного обтягивающего платья. Демиду нравится, когда я так одета. А ещё ему нравится зажать меня где-то и задрать платье повыше."
"Неугомонный. В этом году уже восемь лет как мы женаты, а ему только и подавай секс. Но и я абсолютно ничего против не имею, напротив, очень даже за.
Дома дети, не всегда получается пошалить, хотя мы не упускаем возможности и тут, а на каких-нибудь мероприятиях это здорово щекочет нервишки.
Не то чтобы мы нуждались в допинге экстримом, но надо же как-то Бахурину компенсировать переход на менее опасную должность. Я упросила его когда ещё была беременна Викой. В Управлении ему пошли навстречу и предложили хорошее место, потому что мой Бахурин не только хороший исполнитель, но и великолепный планировщик.
Последние месяцы беременности были сложными.
Гестационный сахарный диабет, анемия, а в последние недели меня настигло опасное осложнение — преэклампсия. Врачи приняли решение о кесаревом сечении на тридцать восьмой неделе. Но, слава Богу, всё прошло нормально. Дочь наша родилась абсолютно здоровой, да и я восстановилась довольно быстро.
Когда носила Артёма, всё было куда проще. Я чувствовала лёгкость до самых последних дней, и родила его сама буквально через шесть часов после первых схваток.
