Таковы правила.
— С радостью! Были бы продажи. — Растирала остатки слез по щекам.
Железная рука безысходности наконец разжала свои холодные пальцы на моем горле. Впереди замаячил лучик света, рассеивая черную мглу вокруг.
Но почему так случилось? Неужели Тюггви не знал, что он не рукопожатный? А другие? Никто не сказал, не предупредил. Впрочем, кто мог это сделать? Соратники освободителя? Они же солдаты, а не политики. А вот знать… Те наверняка знали. И все как один промолчали. Почему? Предали? Ждали возвращения ронюсков? А может и того больше, заговор готовят? Деньги у них есть.
И люди. Что стоит им свергнуть исхудавшего льва и самим занять трон? Хотя нет. Побоятся ронюсков. Скорее предадут, а на захват власти не решатся. Виселица по ним плачет. Но пока нельзя — поднимут восстание. Брат пойдет на брата. Реки крови прольются по земле. Нет. Надо перетерпеть. Окрепнуть. Нарастить жирок и вот тогда… Но это уже не мои заботы. Обо всем сегодня же расскажу жениху и пусть собирает совет.
— Святой отец! А ведь вы единственный, кто открыл нам правду.
Я уверена, что многие ее знали. Но умышленно не сказали. Это ведь как с тонувшим человеком. Ему можно руку протянуть и спасти, а можно стоять рядом и смотреть на его гибель. Что равносильно убийству.
— Нам Всевышний заповедовал наставлять людей на спасение. Это мой долг. А остальные — сами ответ пред ним держать будут.
Храмовник поднялся. Благословил меня и все той же стремительной походкой, что даже сутана разлеталась в разные стороны, покинул наш дом.
Я же сидела еще какое то время, вспоминая наш судьбоносный разговор и благодаря Всевышнего, за появление в моей жизни отца Одда.
Вечером передала разговор барону Варди. Тот возвращался каждый раз зеленый от усталости. Под глазами — черные круги, щеки впалые. Но хуже всего, что его взгляд не излучал радость. Что-то незримо менялось. И я подозревала, что дело не в утомлении. Он что-то знает, но не хочет мне говорить, чтобы не расстраивать.
И только этим вечером он признался.
Что они с Тюггви просчитали события наперед, и пришли к выводу, что обречены.
— И ты молчал?! — Вспыхнула, едва он закончил рассказ."
"— А как я мог тебе такое рассказать? Ты бы смогла?
— Не знаю…
И вот еще одно наше с ним сходство. Я бы поступила ровно также. Не стала сообщать такие новости, пока не нашла бы решение. Да, в этом он прав.
Глава 79
После знаменательного разговора с храмовником, он больше не возвращался к этой теме.
