Я покупала его на свою зарплату, он совсем новый, я не могу его посеять или разбить. Это все, что кажется мне сейчас важным.
Когда зрение ко мне возвращается, я вижу лицо Кира перед собой. Он сжимает мои щеки в ладонях и что-то говорит.
– Да все нормально, нормально. Правда, я в порядке, – говорю я, но голос даже мне самой кажется пьяным.
– У тебя кровь?
– Что? – но я и сама чувствую что-то теплое под носом.
– Скотина, а ну иди сюда!
Мне удается сфокусироваться. Вижу, как Разгильдеев вскакивает, как Белый снова его ловит.
Как Тимур пытается ударить Макара в лицо, но тот уворачивается. Подключаются другие баскетболисты, пытаются разнять мою адскую четверку и команду Макара. Я вижу, как люди вокруг застывают. Выцепляю взглядом прохожих, некоторые из которых уже держат телефон около уха. Это очень плохо. Утирая кровь из носа одной рукой, я вскакиваю. Хватаю Кира за запястье, умоляюще говорю:
– Пожалуйста, пожалуйста, не надо. Сейчас ментов вызовут, это никак нельзя, пойдем отсюда!
Он фокусируется на мне.
Медленно подгружает информацию. Слишком медленно, я уже начинаю паниковать. Мышцы шеи заклинивает, и голова начинает трястись. С большим трудом снова выдавливаю:
– Пожалуйста.
И наконец парень понимает. Кричит:
– Парни! Белый, Бус! Отбой, уходим. Малой, угомонись!
Пацаны слушаются сразу. Хватают вещи, Кир грубо тащит меня под локоть, и мы быстро покидаем площадку.
– Я испортила вам турнир, – почти хнычу я.
– Забей, из-за двух соток рыдать не будем, – одергивает меня Тимур.
Но портал в эмоции уже открыт, я снова вытираю нос ладонью, вижу кровь, говорю:
– От меня одни неприятности.
Все из-за меня постоянно, простите, я не хотела.
Очень хочется разрыдаться, и я близка к этому, но глаза сухие, люки задраены, а вот с речью связи нет.
– Мальвина, перестань.
– Вы зачем со мной ходите? Оставьте, вам же лучше будет, я неправильная, я не хотела вам плохо делать. Я почти проклята.
– А ну перестань! – рявкает вдруг Кирилл и встряхивает меня за плечи посреди улицы."
"Я замолкаю наконец.
Просто немею. Только смотрю в его зеленые глаза. Все бы отдала за то, чтобы ему было не все равно.
– Если ходим, значит, надо так, – говорит он. – Мы тут все прокляты.
– Мальвина, бесишь, – подключается Дима. – Ты чего нас вечно дружить отговариваешь.
– Это мы, может, для тебя не такие?
– Расслабься уже наконец, мы за девчонками бегать не привыкли, а тебя вон вечно уговариваем, – бормочет Антон где-то рядом с моим ухом.
Но смотрю я только на Разгильдеева.
