Почему, почему он мне не сказал, что у него уже есть избранная? Ведь это знание всё изменило бы… Да по той же причине, по которой ты сама до сих пор не сказала, что ты не человек, которым Даррэл меня и считает, а белая ведьма… страсть и инстинкт затмили нам мозги. Ведь истинность, она идёт на уровне инстинктов, и говорят, кто обрёл её и смог удержать, становится самым счастливым в браке, если только… не появляется избранная, к которой волк уже испытывает глубокое чувство любви и привязанности, избранная выбирается основательно не только инстинктами, которыми руководствуется звериная часть оборотня, но и привязанностью душевной, любовной.
Избранная – это та, которую выбирает и сам человек, основываясь на своих чувствах и эмоциях. И что немаловажно, она волчица, и, похоже, полностью устраивает и звериную часть, раз она уже имеет статус его избранной.
На моей же стороне, кроме утоления инстинктов, больше ничего нет. Пусть я только перешла рубеж совершеннолетия, но я точно понимала, что за эти три дня глубокие чувства со стороны человеческой ипостаси оборотня вряд ли возникли.
Так, поверхностная симпатия, вот на что я могла надеяться в лучшем случае. И вот как раз развеять эту симпатию ничего не стоит.
Как?! Как я могла попасть в такую ситуацию? Учесть ещё, что вот я-то влюбилась в него бесповоротно.
– Вижу, ты понимаешь, что это означает, – усмехнулась она, и этой улыбке позавидовала бы любая змея.
Я смотрела на неё и не знала, что делать, а ещё больше я страшилась услышать решение Даррэла по поводу нас… если слово мы, конечно, можно применить к нам.
И того, что произошло в следующее мгновение, я просто не ожидала, а потому не смогла среагировать.
Лицо её искажает ненависть.
Она делает шаг в мою сторону и со всей силы толкает рукой в грудь, отчего я подаюсь назад, и с трудом мне удаётся остаться на ногах.
Я ошеломлённо смотрю на то, как она проскальзывает в комнату, не закрывая дверь.
Лицо по-прежнему искажено, теперь уже не ненависть, а первобытная ярость горит в её глазах.
Ничего не понимаю, но тут она подходит вплотную ко мне и шипит, словно гадюка, а не волчица, прямо в моё ошеломлённое лицо.
– Ненавижу тебя, тварь! Ты мне за это дорого заплатишь! Очень дорого, – зло сверкают её глаза, а губы кривятся в презрении. – Он мой! И так будет всегда! – припечатывает она, и тут я вижу, что в её руке появляется кинжал с тонким длинным лезвием и чёрным камнем на рукоятке.
