Получают они, правда, не очень большие деньги – тысяч восемьдесят примерно в год, но имеют разного рода великолепные бенефиты: отпуска, пенсии, медстраховку для всей семьи, дополнительные отчисления на старость, послеродовой отпуск, двойную плату за работу в ночные часы. Учти, все это в Америке отнюдь не к каждой зарплате прилагается. Так что получают они больше, чем, например, полицейские.
К чему я так подробно: малышка угодила прямиком в рай. Единственное, что придется сделать этой необычной семье – потом, когда девочка подрастет, – переехать куда-то в район, где живут подобные пары.
Куда-нибудь в Сан-Франциско или в Санта-Барбару… или во Флориду. Тоже нечто вроде резервации. Потому как при всей декларируемой свободе прав личности и прочем высоком полете под куполом наших СМИ ребятишки в школе могут сильно девочке досаждать, да и родители косо посматривать…
Но в тот раз я ничего не стала говорить или там еще о чем-то расспрашивать. Спросила только, как девочка их называет.
Она сказала: «Мама» и «Мами». Разница-то не бог весть какая, я даже переспросила. И она повторила то же самое. Ну… подумала я тогда, и так вот бывает… Лишь бы ребенку было хорошо с Мамой и Мами.
Она еще не раз приходила ко мне, эта женщина, и фотографии показывала: гордилась. Девочка быстро росла, прекрасно развивалась, радовала своих приемных родителей.
Потом я поменяла место работы и позабыла эту историю, и если б сейчас встретила ту женщину, вряд ли ее бы узнала.
А вот девочку – помню. Помню маленькую и бойкую китайскую девочку, которую две эти женщины вырвали из лап нищеты и не дали пропасть на ее огромной безжалостной родине.
И еще я думаю, что недостаточно любила своих родных…
* * *…Да. Например, я недостаточно часто их вспоминаю, а когда кто-то из них мне снится, я пытаюсь понять, к чему, что я натворила такого, чем заслужила эти безрадостные встречи. Интересно: трусость это или черствость?
Реже всех снится мама, и это понятно: она прежде остальных меня бросила.
…Странно, не правда ли, что самым цепким воспоминанием о маме осталась ее фраза: «За едой не стонать!»
Еще бы: мама готовила как бог! Не застонать после первой же ложки, отправленной в рот, мог только вышколенный разведчик, какой-нибудь Штирлиц, надроченный на всех ресторанах Берлина-Лозанны-Парижа и Вены.
Мама не была ни особо остроумным, ни сколько-нибудь ярким человеком.
