- Злишься?
- Я домой хочу, - наконец говорю.
- В старый домишко под бок к чужой бабке?
- Почему бы и нет, - цежу сквозь зубы, злясь на то, с какой пренебрежительностью он говорит про бабу Нюру. Ну, и что, что дом у нее и правда старый? Зато она добрая и согласилась приютить меня в свое время.
- Чем тебе здесь плохо?
- Может, тем, что я сижу, словно зверь в клетке? - повышаю голос.
Вот вроде репетировала полдня спокойствие и невозмутимость. Да я даже слова подбирала и пыталась представить, как буду безразлично смотреть на этого нахала.
Но стоило ему появиться, как все вышло из-под контроля.
- Сама виновата, - легко усмехается он в ответ.
- Я виновата?
- Не бегала бы - я бы тебя не запирал.
- То есть это нормально для тебя - принуждать женщин к близости?!
- А я не принуждаю. Я даю тебе возможность оценить шанс, который тебе выпал.
Я шокированно смотрю на него и понимаю, что ведь не шутит. Карим и правда считает, что мне повезло по полной, что он, такой распрекрасный, обратил на меня свой взор.
- Так что? Покормишь? Пахнет обалденно, - словно не замечая моего состояния, продолжает болтать Мехдиев.
- А не боишься, что я тебя отравить решила?
- У меня дома нет яда.
- Серьезно? У тебя есть хлорка и прочая химия, - мстительно возражаю я. - Так что при желании могу устроить как минимум отравление.
- С одним условием, - понижает голос Карим и делает шаг ко мне. - Из твоих рук…
Взгляд у него в этот момент такой темный, наполненный откровенным желанием. Но при этом он держит пусть и маленькую, но все же дистанцию.
- Не боишься, что не выкарабкаешься? - сдавленно шепчу, не в силах отвернуться.
- А ты готова убить человека, Диана? М?
Я готова сбежать, даже отоваривать по голове, чтобы он отрубился на некоторое время. Готова кричать и царапаться. Но убить… К чему врать себе? Я к такому не готова.
Нет.
Но не признаваться же ему, правда?
- Бойся меня! - храбро заявляю. - Потому что я не собираюсь сдаваться.
Вместо раздражения или злости в его темных глазах появляется азарт.
Ну, вот как с ним вести себя?
- Я очень на это рассчитываю, детка, - довольно ухмыляется мой тюремщик. - Я зверски голоден. Так что если не хочешь, чтобы я поужинал тобой прямо здесь…
Он многозначительно играет бровями, а я нервно сглатываю. Заменять ему трапезу мне совершенно не хочется. Много почему. Но где-то среди этих причин есть и страх того, что мне понравится, и я изменю своим принципам. Поэтому малодушно отступаю и сдаюсь. Пусть лучше поест.
