Детей в Бойске и двух ближайших селах было не так много, а таких, чтобы родители не пили, и вовсе раз-два и обчелся. И семилетки оказались бы некстати, Максим-то уже осваивал программу четвертого класса. Вот Лена и Толя подходили идеально. Палкину же следовало сидеть в шестом, но он не успевал по математике, оставался на второй год во втором и третьем классах.
– Ясно, – кивнул я.
– После окончания уроков учителей увозили в Москву, – продолжал Протасов, – и доставляли из столицы педагогов для внеклассных занятий: музыка, рисование, театральный кружок.
У школьников получалось два часа свободного времени – уроки «на дом» им не задавали. Дети обедали, а потом гуляли во дворе, который им запрещалось покидать. Для Макса и его друзей соорудили площадку с качелями, горкой, спортивный уголок. Лиза за ними присматривала, но так, чтобы дети не знали о недреманном оке, психолог велел не вмешиваться в отношения, которые складывались в детском коллективе.
Я потянулся к чайнику.
– Весьма глупо. Небось родители неустанно твердили детям: угождайте Брякину, иначе опять в деревенскую школу в пять утра вставать придется.
– Возможно, – пожал плечами собеседник, – но мне об этом неизвестно.
– А откуда у вас столь подробная информация о жизни, чувствах и действиях Геннадия Андреевича? – только сейчас удивился я.
– Из материалов дела, – объяснил полицейский. – Когда Максим пропал, отец излил душу следователю, его показания можно назвать исповедью. Видно, ему было очень плохо, поэтому он все никак не мог выговориться, дознавателя даже немного напугало такое предельное обнажение души, Брякин буквально вывернулся наизнанку, ничего не утаил.
– Так что случилось с ребенком? – спросил я.
Евгений поджал губы.
– Как развивались события, известно только со слов Винкина, Палкина и Горкиной. Дети хором твердили: «Мы играли в мяч, Максим сильно по нему ударил, запулил за забор. Нам не разрешали выходить за калитку, мы перелезли через изгородь, стали искать мячик в лесу».
Протасов почесал бровь.
– Ребята ходили, как им казалось, минут десять по опушке. В конце концов потеряли друг друга и побежали назад. Когда они опять, перескочив через изгородь, очутились во дворе, то увидели, что нет Максима. Дети снова хотели вернуться в лес, чтобы искать своего товарища, но тут из дома вышла Елизавета, и началась паника.
– Деревенские ребята, одному из которых стукнуло одиннадцать, заплутали в трех деревьях около родного села? – засмеялся я.
