Да беда в том, что Леонид, эксперт наш, выпить горазд, и как нальется по брови, так и давай трепаться, и жене про рабочие дела доложит, и матери с теткой, и сестре. Ну и теперь вот наболтал, мол, добровольно ушел из жизни отец Дионисий. А бабы и рады – новость-то какая, сразу понесли знания в народ.
– Почему такого ненадежного криминалиста до сих пор не уволили? – удивился я."
"– А где другого взять? – разозлился Протасов. – На весь город одно это чудо, больше специалистов не найти. Оклад не жирный, работы полно.
Ну, выпру я его, и что, самому трупы вскрывать? Так я ведь ничего в медицине не понимаю. Сейчас по Бойску сплетни бомбардировщиками летают, главный смысл их таков: отец Дионисий покончил с собой. А уж дальше идут версии: он был алкоголик, педофил, женолюб, имел кучу внебрачных детей… Каждый свое лепит. Прихожане храма злятся. Позавчера Андрей Фокин даже побил какую-то бабу на рынке, которая громко вещала, будто священник повесился в церкви, потому что с ее внучкой шашни завел. Так врунье наподдавал, что ту в больницу отвезли.
Чисто по-человечески я на стороне Фокина, но по закону он виноват – налетел на гражданку с кулаками, нанес ей увечья, значит, статья мужику светит как минимум за хулиганство. Начальство мне приказало все скандалы гасить. Я заикнулся: «Может, нам все же покопаться в этой истории? Не простая она». И услышал в ответ: «Не тронь дерьмо, не завоняет. Сидоров упал случайно. И делу конец. Нам шум не нужен». Если ослушаюсь, начну собственное расследование, точно не видать мне…
Евгений умолк.
– Повышения, перевода в Москву? – договорил я.
– Да! – с вызовом подтвердил Протасов. – Что плохого в том, что я хочу карьеру сделать? Но и отдать память отца Дионисия на поругание не могу. Теперь мой черед ему помочь – его доброе имя от грязи отмыть…
– Только лучше будет, если этим займусь я, – подхватил я. – Так ведь я уже пытаюсь разобраться. По просьбе Екатерины.
– Это я ее к вам отправил, струсил сам обратиться, – после небольшой паузы признался полицейский.
– Сидорова ко мне в слезах пришла: «Помогите, пожалуйста, про папу непотребное болтают». Иван Павлович, я вам помогу всем, чем смогу, но тайно.
– Хорошо, понял, – кивнул я. – Тогда займемся делом. У меня уже появились вопросы. Первый: Максим Брякин, мальчик, который исчез тридцать лет назад.
– Этот-то здесь при чем? – удивился Протасов.
– Знаете историю, случившуюся задолго до вашего появления в Бойске? – спросил я.
Евгений начал намазывать на хлеб масло.
