Сидорова постучала в ободранную дверь, потом приоткрыла ее и крикнула:
– Паша, Филипп Петрович, вы дома?
– Да, – донеслось из избы. – Кто там? Проходите.
Глава 10
– Это мы, – произнесла Екатерина, входя в большую комнату.
– Здравствуй, милая, – прокряхтел старик, сидевший на диване. – А кто с тобой? Не знаю этого парня.
Катя подошла к деду.
– Филипп Петрович, вы же у нас не болтливый, да?
– А чего языком мотать! – проскрипел пенсионер. – Чай, я не баба, не Райка Иванова.
– Вы у нас в Бойске старейший житель… – начала Екатерина.
Но дед ее сразу остановил:
– Марфа Горкина на год вперед меня родилась.
– Она сердитая очень, – покачала головой Сидорова, – и больная, вечно на здоровье жалуется, с ней не поговоришь нормально. А у вас нрав добрый, голова светлая.
Старик похлопал себя ладонью по макушке и хмыкнул:
– Лысая она у меня. Но ты права, пока соображает. Что же касаемо Марфы, то на ее счет все ошибаются. Она вовсе не хворая, прикидывается только. Очень удобная роль. Можно человеку в лицо схамить, а потом заныть: «Ой, не хотела обидеть, от недуга такое сказанула».
Убогих-то не трогают, они даже за грубость сдачи не получают. Вот скажи, когда Марфа сильно хворать стала?
– Не помню, – протянула Екатерина.
– Да когда ее дочь школу заканчивала, – пояснил дед. – Где сейчас Ленка служит?
– В клубе, который при церкви открыт, – ответила Катя, – заведующей.
– Слышала, как Ленка поет? – не успокаивался старик.
– Конечно, она же в церковном хоре состоит, – кивнула дочь покойного отца Дионисия.
– Красивый голос, да? – спросил хозяин избы.
– Волшебный, – вздохнула Катя. Затем посмотрела на меня. – Вам, Иван Павлович, послушать бы Горкину надо. Пропала в Лене оперная певица. Ей следовало в консерваторию учиться идти, а она после школы в какое-то училище в Михееве поступила. Ох, спросит с нее Господь на том свете: «Елена, я тебе такой талант подарил, а ты не стала его развивать».
Ветров-старший крякнул."
"– Ленка после окончания школы в Москву отправилась, в консерваторию.
Глупенькая, конечно, люди для поступления туда несколько лет готовятся, а Горкина прямо с электрички на экзамен. Но как спела! У преподавателей челюсти отвисли. Один, старенький совсем, сказал ей: «Душа моя, вы редкой одаренности девушка, я вас к себе возьму». Приняли ее. Вот так!
Екатерина ахнула.
– Тогда почему она в нашем клубе заведующей работает? Откуда вы знаете про консерваторию?
Филипп Петрович оглушительно чихнул.
– Марфа – дура.
