– Так когда от церкви прибежала, в темноте его снимала, – захныкала Горкина, – свет не зажигала, опасалась, вдруг мать увидит полоску под дверью и заглянет в мою комнату. А когда назавтра к Филиппу Петровичу пошла, натянула его и заметила разводы.
Лена начала бить себя кулаком в грудь.
– Вот же я дура! Поленилась переодеться, решила, не в гости, не на свадьбу иду, а к соседу-крестному. Всего-то и дел – мать велела Филиппа Петровича позвать кран на кухне починить. А поменяла бы я свитер, Ветров и не догадался бы ни о чем.
Никого я убивать не хотела!
– Кроме родной матери, – не выдержал я. – Надеялись до инсульта ее довести.
– Максим к вам более не обращался? – сухо спросил Протасов.
– Нет-нет-нет, – затвердила Горкина, – он мне позвонил потом. Всего один раз. Сказал: «Заруби себе на носу: я в Бойске не появлялся. Не стану пока тебе мстить, хоть ты меня когда-то убить хотела. Но помни, что могу в любой момент про все рассказать. Живи дальше и дрожи каждый день: вдруг правда откроется? А я ее обязательно на свет вытащу.
Когда? Не знаю. Ты жди. Ответишь тогда и за то, что с качелей меня сбросила, душила, камнем била, и за то, что отца Дионисия к месту смерти привела. Кстати, а ведь это ты, Елена, убийца батюшки». И этот гад противно заржал.
– Номер телефона Максима дайте, – потребовал я.
– У меня его нет, – всхлипнула дочь Марфы.
– Скажите адрес, – попросил я.
– Не знаю его, – зашмыгала носом Лена. – Максим ничего конкретного о себе не рассказал, только то, что у старухи живет и в церкви убирается.
А в какой, не сообщал. Ой, мне так плохо… Ужасно плохо, жутко плохо… Спать совсем перестала, глаза закрыть страшно. Завтра очередная съемка телешоу, вдруг от бессонницы голос пропадет?
Протасов встал.
– Не уверен, что вы сможете принять участие в намеченном мероприятии.
– Почему? – заморгала Елена.
– Вам следует проехать со мной в отделение, – объявил полицейский."
"– Зачем? – искренне удивилась Горкина. – Я же все честно рассказала, не скрыла правду.
Нет-нет-нет, я не могу, есть дела поважнее, чем с вами кататься. Я должна выиграть, стать первой на шоу…
Эпилог
– Значит, отец Дионисий, вернее, тот, кто носил это имя, предпочел совершить грех самоубийства, но не ввергнуть прихожан в ужас сообщением о том, что они исповедовались и причащались у священника-самозванца, – вздохнул Борис, ставя передо мной чашку с латте. – Хотя он позднее стал настоящим батюшкой.
– Да, – согласился я.
