Книга Аномалия - Первый фронт. Второй фронт. Третий фронт — читать онлайн бесплатно полностью

Сам Демин частенько бывал в обоих полках – и в истребительном, куда попал лейтенант, и в штурмовом. Он часто заводил разговоры о войне, о немцах. Для многих были откровением такие слова, как геноцид, концлагеря, сверхлюди и унтермерши.

Если до этих разговоров летчики воспринимали немцев как близких по духу людей, то понемногу в их сердцах разгоралась ненависть. Один из комсоргов соседней эскадрильи заявил, что это все неправда, такого просто не может быть. Демин тогда грустно усмехнулся, глядя на него, и горестно, именно так показалось лейтенанту, покачал головой.

На следующий день комсорга забрали, в этом не было ничего необычного, всякое могло произойти, только было обидно, что и этот майор, в которого начали верить, такой, как и многие. Но комсорг вдруг к вечеру вернулся. На вопросы обступивших его летчиков он вдруг расплакался. Не как баба навзрыд, просто по его щекам текли слезы, и он безостановочно повторял одно и то же: сволочи, какие же они сволочи.

– Да объясни ты толком, что произошло?! – рявкнул на него тогда Гаврилов.

Его отвезли к разведчикам, тем самым немцам, что принял под свою руку капитан Меньшиков, и, выдав форму рядового пехотинца вермахта, велели переодеться."

"– …долго колесили по дорогам. Мы на мотоциклах были, два мотоцикла – шесть человек. Патруль изображали. В колясках по пулемету, винтовки у каждого, да два пистолета у командира и у меня. Правда мой в кармане был… А еще гранаты были, по две на каждого… Эти со смехом колесили. С шуточками.

– А они что?

– Да ничего, ездили, дорогу изучали. Потом ближе к обеду нас остановили, тоже на двух мотоциклах, такой же патруль, только настоящий… – Комсорг на секунду прервался, потирая дрожавшие руки.

– И что?

– Ножами они их всех… Я даже винтовку снять не успел, как они лежат… Командир у них сержант, подходит ко мне, протягивает нож и говорит: на, пятый твой, дорежь… а рукоятка вся в крови.

– А ты?

– Сказали, молодец. Мол, прошлый нахлебник, политрук какой-то, всю дорогу облевал.

– А дальше?

– После, когда меня в порядок привели, поехали к концлагерю… двадцать тысяч наших как селедка в бочке. Каждый день умирают по две сотни. Сам видел, как их хоронят. Длинная канава, сыплют известью тела и засыпают, я там восемнадцать штук свежих канав насчитал.