И, главное, очень вовремя.
Когда Генка позвонил и сказал, что в квартире Маши гости… До сих пор не могу забыть, какой ужас испытал. Да за ее жизнь меня можно было бы голыми руками брать. На колени поставить. Землю заставить жрать.
Молодец, Мари. Как почувствовала! А может, и почувствовала? Недаром же прикалывается над своей паранойей? Как она там говорит? Гены-чебурашки? От бабушки передались?
А может, и передались.
И ведь догадалась. К Дронову уехала. Из города подальше. Все-таки дедок он крепкий, да и охрана тут.
Парни вчера слаженно сработали. Молодцы. И от влияния Елецкого быстро очухались. Успели отзвониться. И волк молодец. Не подвел. Знал, за что бьется.
Теперь-то можно спокойно Машу в дом привести. Все. После гибели Лавра никто больше не посмеет сунуться. Кебаридзе был последним, кто пытался претендовать на мое место. Из старых врагов отца больше никого не осталось.
Это после его смерти клан слабый был, а сейчас… Пятнадцать объединившихся стай, несколько поселений, процветающий бизнес.
Мари гладила мою шерсть, а я вспоминал, с чего пришлось начинать.
Все-таки слова Дана задели. И разбудили былые чувства.
Ненависть. Одиночество. Стремление выжить.
Когда мать ушла от отца к своим… Да. Трудно нам пришлось. Нищие, никому не нужные. Не имеющие никакого положения в стае. Я-то выжил, а вот мама… Водка. Потом, наркотики. Попытка забыться.
Да. Я винил отца. Не хотел его видеть. Считал виноватым в смерти матери. Жаль, что тогда я не знал правды.
Мари что-то ласково приговаривала, проходясь ладонями по моим бокам, а я смотрел на нее и думал, сумел бы простить измену? Смог бы смириться?
Не знаю.
Отец вот не смог. Выгнал жену. Хотя и жалел об этом всю свою жизнь.
– Рус, ты говорить можешь? – тихий шепот Маши вырвал меня из неприятных воспоминаний.
Она смотрела на меня, и глаза ее поблескивали от любопытства.
Взглянул на нее в ответ и мотнул головой.
Похоже, в детстве Мари перечитала сказок. Видно, думает, что я сейчас человеческим голосом отвечу.
– Жалко, – притворно вздохнула эта негодница. – А я-то надеялась.
Она состроила уморительную рожицу и потрепала меня по холке.
Эй! Повежливее! Я все-таки не собака.
– Ты такой хорошенький, – вцепившись в мои уши, выдала Мари. – Вот если бы еще и говорить умел, цены бы тебе не было!
Нет. Это уже слишком.
Не выдержав, перекинулся обратно и подхватил взвизгнувшую девушку.
– Соскучилась по разговорам? Ну-ну.
– Рус, так не честно! Рус.
