– С чего ты решил, что я собиралась сбежать?
– Не усугубляй, детка, – горячие губы коснулись моей шеи. – Чистосердечное признание смягчает наказание, не забывай об этом.
– Да? И о каком наказании идет речь?
Дыхание стало сбиваться.
– Пожалуй, придется пояснить наглядно, – задумчиво произнес Рус, а его ладонь оказалась у меня между ног. – Ты была очень непослушной девочкой, Мари, – хриплый шепот отдается дрожью предвкушения. – Запомни, я не люблю, когда мои просьбы игнорируют. Две недели, Мари. Эти две недели ты – моя.
Руслан чуть наклонил меня вперед, отвел тонкую ткань трусиков в сторону и резко вошел, не отрывая взгляда от моего отражения.
Смутившись, отвернулась в сторону, но Рус легко захватил в кулак мои волосы и хрипло прошептал:
– Смотри.
Он толкнулся снова, держа меня под прицелом своих стальных глаз.
Волна возбуждения прошлась по телу, колени ослабли, и, если бы не руки удерживающего меня мужчины, вряд ли устояла бы на ногах.
– Смотри, Мари.
Руслан усмехнулся. И вновь толкнулся, входя глубже.
Его движения были невыносимо медленными, дразнящими, неторопливыми.
– Рус…
– Наказание, детка, – усмехнулся партнер.
– А-а…
Тугой узел, скручивающий внутренности, вынуждал меня ерзать, в попытке получить необходимую разрядку.
– Тш-ш. Не торопись, Мари.
Вздох – и еще один толчок.
– Почувствуй.
Пальцы мужчины прошлись по набухшим складкам, нащупали изнывающий болью бугорок и продолжили пытку.
– Руслан!
– Да, Мари. Да.
Я чувствовала напряжение партнера, ощущала, как сильно бьется его сердце, слышала срывающееся дыхание, но Рус не сдавался, не позволяя мне получить освобождение.
Проклятый мачо! Долго он собирается меня мучить?!
Минуты бежали одна за другой, а пытка все продолжалась.
Страх, что нас могут застукать, отступил на второй план, оставаясь на самом краю сознания и лишь добавляя ощущениям пикантной остроты. Пристальный взгляд серых глаз, не выпускающих меня из-под своего прицела, искусные руки, сводящие с ума своими прикосновениями, горячая плоть, медленно пытающая мое тело, – вот что вышло на первый план, затмевая собой все.
И собственное отражение. Неужели эта растрепанная побледневшая девушка, с ярко-алыми губами и расширенными, словно у наркоманки, зрачками действительно я?
Хотя, чему тут удивляться? То, что делал со мной Рус… Он методично подводил меня к самому краю и тут же отступал, не позволяя получить освобождение. Раз за разом. Вот уж действительно наказание.
– Рус, пожалуйста… А-а… Еще…
Но партнер не сдавался.
